…Выслушав рассказ Герты, Притл заявил, что узнал причину ссоры. Ею была Герта Унцикер. Но Таймураз возразил:

— Это не так. Из-за нее на меня злился только Фриц. А Петер и Вольфганг по-прежнему были со мной доброжелательны. В один день они вдруг все стали злыми. В то утро Фриц подложил под седло мустанга пружину, и он зверски носил меня по холмам, пока сам не выдохся. Когда я возвратился на ферму, они встретили меня смехом, но почему, я понял только вечером, заметив на спине мустанга рану. Жаль было, потому что я ничем не обидел их, вел себя почтительно, как подобает младшему. Когда я пришел ужинать, Фриц ударил кулаком по столу, выскочил наружу, притащил другой стол, выхватил у меня миску и поставил ее на принесенный стол. Я ударил его. Они набросились на меня втроем. И понял я, что они отдали душу злу. И тогда я решил купить винтовку…

Тонрад, представляя себе всю картину трагедии, разыгравшейся на ферме, понял: конечно же, этот человек в лохматой шапке не мог пожаловаться хозяину на несправедливость немцев — гордость не позволяла ему звать на помощь. Он сам решил расквитаться с обидчиками и с винтовкой в руках пришел на поле. Притаившись недалеко от немцев, он мог открыть стрельбу. Но все еще колебался. Он искал ответ на вопрос, что произошло с немцами, — и не находил. И тогда он вдруг услышал голос деда Асланбека:

— Внук, что легче всего потерять?

— Я помню: честь! — охотно откликнулся Таймураз.

— Что труднее всего возвратить, внук?

— И это помню: честь!

— Самое большое богатство у горца?

— Честь, дед!

— Убить человека — значит, погасить звезду, которая больше никогда не будет светить людям.

— Знаю, дед.

— Убить человека — значит, сделать детей сиротами, лишить жену мужа, сестру — брата, семью — кормильца.

— И это знаю, дед!

— Убить человека — значит, убить душу матери, заставить ее плакать кровавыми слезами! Самый страшный грех на земле — лишить живое существо жизни. Человек должен нести людям добро.

— Ты меня учил и другому: человек должен уничтожать зло. Они позволили злости захватить свои души. Я убью в них эту злость!

— Убивая злость, ты убьешь и то доброе, что есть в них.

— Но они избили меня! За что?! ЗА ЧТО?!

Но дед молчал. И тогда Таймураз решил: пусть судьба рассудит, кому погибнуть. Выйдя из-за своего укрытия, он поднял винтовку над головой и закричал:

— Эй! Эй!..

Они оглянулись на него, они увидели винтовку. Первым бросился к оружию Фриц.

— Будем стрелять друг в друга? — растерялся Вольфганг..

— Можешь подставлять ему свой глупый лоб! — огрызнулся. Фриц и прикрикнул на него: — Хватай винчестер и ложись! Первый выстрел за мной, — предупредил он Петера и деловито взвел курок. — Прикончить его должен… я!

Его пуля сбила шапку с Таймураза. Горец ловко припал к. земле. Он не спешил. Немцы сделали по три выстрела, когда Таймураз нажал на курок. Тупо отдался толчок приклада о плечо, и в тот же миг раздался вскрик Фрица.

— Майн готт! Он меня ранил, — схватился рукой за плечо он и процедил сквозь зубы: — Это ему так не пройдет. Петер, Вольфганг, окружайте его!

Они подкрадывались к горцу с трех сторон. Петеру удалось добраться до камня, от которого до Таймураза было метров пятнадцать. Петер и горец выстрелили одновременно. Таймураз; стрелял в прыжке, как его этому научил Батырбек. Его тело по-кошачьи распласталось в воздухе, и Петер промазал. Пуля же горца опрокинула наземь немца. Тут же напротив Таймураза оказался Фриц, который выстрелил в него в упор. Но Таймураз ужом перекувыркнулся по земле, отпрыгнул в сторону н сам: всадил пулю в грудь обидчика.

— Боже мой! — застонал Вольфганг. — Что я напишу им домой? — Приподнявшись, он выстрелил раз, второй, третий по мелькавшему перед ним горцу. Тот вел себя странно: отбросил винтовку в сторону, мотаясь вправо-влево, кричал немцу:

— Вольфганг! Геноссе! Окей! Гут!

Вольфганг, не таясь, упрямо шел на горца и стрелял, стрелял… Вот Таймураз в каких-то трех метрах от него. Вольфганг вновь нажал на курок. Но выстрела не последовало. Таймураз облегченно улыбнулся ему, тихо произнес:

— Хорошо, Вольфганг! Гут!

— Гут?! — крикнул Вольфганг. — Их убил и гут?!

Легко наклонившись, он схватил с земли винтовку Фрица и выстрелил. Таймураз схватился за руку.

— Ой! Ты что, Вольфганг?!

Но тот вновь прицелился в Таймураза. Горец бросился на него, сбил с ног, а сам откатился в сторону. Немец потянулся к винтовке, и тогда горец подхватил с земли свою и, почти не целясь, выстрелил. Голова Вольфганга поникла к зехмле, Таймураз. склонился над ним, перевернул, посмотрел в лицо: