– Аристида подбирать. Не утонул же он. Мех с вином не тонет.

Дракил озадачился проворством, с которым пираты бросились выполнять распоряжения своего неудачливого вожака. Впрочем, он быстро успокоил себя: "Не остыли еще от драки. Чуть позже поговорим. На трезвую голову".

Нет, определенно в одиночку он способен был продержаться на плаву достаточно долгое время или добраться до берега без особых хлопот, но бесчувственный римлянин не способствовал повышению плавучести. Пират не переставая орал, при этом ему приходилось мощно работать ногами, чтобы не нахлебаться воды.

"Меланиппа" недолго провисела на хвосте аката, да и заметили Аристида, как он видел, довольно быстро, однако непредвиденное купание вышло продолжительным.

– Чего так долго? – крикнул Аристид, пытаясь поймать брошенный с аката конец, – я начал скучать. Не подрались еще при дележе-то без меня?

Дракил фыркнул.

– Делить вообще-то нечего. Разве что появился большой выбор мест на скамьях. Их теперь чуточку больше, чем претендентов. Выбирай любую.

Римлянина подняли на борт. Аристид забрался следом. Он очень устал, и у него тряслись колени. Пират привалился спиной к борту.

– Выходит, сильномогучий Эвдор в кои-то веки остался без добычи?

– Выходит так, – критянин чуял запах перемен на борту аката и стремительно греб по ветру, развивая ситуацию. Он не сразу догадался обратить внимание на пленника. Зато догадались другие. А тут Аристид и вовсе испортил всю малину:

– Это дело поправимое. Смотри, сильномогучий, какую я добычу в норку приволок. Целый настоящий римский трибун. Я полагаю, Эвдор, тебе кто-нибудь, вроде этого нужен был? Ну, так, мечты сбываются, Эвдор!

– Эй, римлянин?

– Может его водой окатить? Чтобы очухался быстрее?

– Дурак, он же только что целиком в воде болтался.

– И то верно...

– Римлянин? Очнись. Чем ты его приложил, Аристид?

– Кулаком.

– Здоров ты врать. Его как дубиной оглушили.

– Ага, барахтаюсь себе, тут под руку дубина подвернулась, видал, море ими кишит. Ну, значит, я ка-ак...

– Ладно, угомонись. Римлянин, очнись! Эй?!

– По щекам его, Эвдор, по щекам.

– Не переусердствуй. Он, поди, к Перевозчику в очередь уже пристроился.

– Римлянин?!

– Гляди-гляди, моргнул!

– Ага, живой, значит. Ну, радуйся, родной! Хотя, ума не приложу, чему тут радоваться на твоем месте...

Римлянин закашлялся.

– Водички небось наглотался? – участливо поинтересовался Эвдор.

Тот мотнул головой.

– Понимаешь меня?

Трибун медленно кивнул и снова кашлянул, повернув лицо набок.

– Поднимите его, да наклоните, пусть проблюется.

– Я бы тоже проблевался, только сперва заглотил бы чего-нибудь, лозою рожденного. У нас осталось еще?

– Заткнись, Аристид.

"Улов" рывком поставили на ноги, держа под руки, не церемонясь толкнули вперед. Его действительно едва не вывернуло наизнанку. С трудом удержав рвотный позыв, он приподнял лицо и несколько раз глубоко вздохнул.

– Очухался? Ну и славно. Мы сейчас тебя немножко поспрашиваем, а потом зарежем. Договорились?

– Заче... зачем мне... говорить... если убьете... – прохрипел пленник.

– Ты смотри, как по-нашему чешет! – восхитился один из пиратов.

Трибун обвел мутным взглядом окружившую его компанию.

– Логично, – заметил Эвдор, – но сам посуди, когда я буду тебе пальцы по кусочку резать, ты станешь вопить, чтоб я тебя скорее прикончил. А для этого придется ответить на некоторые вопросы.

– Не-а... Раньше сознание потеряю, – помотал головой римлянин.

Эвдор повернул голову к Аристиду.

– И ведь не поспоришь.

– Зачем он тебе, Эвдор? – спросил Дракил.

– А вот он сейчас тебе все расскажет, ты и узнаешь.

– Братья, разуйте глаза! – возмутился критянин, – мы по его милости полезли на судно с хорошей охраной, хотя все видели, что нас там ждет. И вот результат: потеряли нескольких товарищей, просрали добычу и еле ноги унесли, а он продолжает кормить нас загадками! Он же издевается над нами!

– Успокойся, Дракил, – сказал Телесфор, которому перевязывали торс, – у нас разуты глаза, и мы прекрасно видим, что издевается он над тобой. Потому что ты много верещишь не по делу.