– Подсказывать нехорошо, – раздраженно бросил следователь и тяжело опустился в свое кресло.

– А что я ему подсказал? Он же не знал, как правильно говорить, чтобы себе не навредить. Станешь отрицать, а вдруг соглашаться надо было?

Лидон поджал губы. Рассудительности и логики купчине было не занимать.

– Что это за рыбалка такая, что он именно ее помнит? Что в ней примечательного?

– Да, собственно, ничего особенного. Рыбалка, как рыбалка. Просто я там смешно за борт свалился.

Еще не достигнув Книда, Эргин вновь дал повод заговорить о своей, мягко выражаясь, осторожности. Флот сильно отклонился к западу, к берегам Астипалеи, от которых повернул на северо-запад, в сторону острова Аморгос. В Родосском проливе несколько триер Дамагора некоторое время на почтительном расстоянии сопровождали пиратские корабли, но ни одна из сторон не решилась вступить в драку. Сей факт навел пиратов на мысль, что Лукулла на Родосе уже нет. Никто не сомневался, что будь он там, то непременно вышел бы в море всеми силами и дал бой. Антипонтийский союз в первую очередь озаботился привлечением на свою сторону нейтральных островов, Книда и Коса. Мономах был уверен, что главные силы Лукулла где-то там, встречаться с ними он желанием не горел и поэтому, имея под рукой шесть десятков кораблей, обходил Книд и Кос по широкой дуге.

У острова Тилос пути Псов разошлись. Эвдор развернул нос "Меланиппы" на север, намереваясь обогнуть Кос с востока.

Едва осознав, что "Меланиппа" удаляется прочь от пиратского каравана, Дракил прошел на корму.

– Сдается мне, ты весь горишь от желания задать мне какой-то важный вопрос, – насмешливо предположил кормчий.

Дракил сжал зубы, но голосом своего гнева не выдал, спросил спокойно:

– Мы что, идем в Галикарнас?

– Нет.

– Нет? Тогда чего ты повернул на север?

– Так будет лучше.

Критянин ждал продолжения, но его не последовало. Поведение Эвдора становилось все более авторитарным, он совсем перестал объяснять смысл своих поступков и решений.

– Проклятье на твою голову! – Дракил вспыхнул, как лучина, – ты меня за щенка держишь?!

– Я тебя вообще не держу.

Критянин застыл на мгновение, как статуя, переваривая смысл слов кормчего, а затем схватился за меч. Сзади раздался окрик:

– Дракил!

Критянин, не двигаясь с места, не оборачиваясь, рявкнул:

– Что?!

– Ты, когда сильно качнет, за канат хватайся или за борт, – менторский тон Аристида звучал еще снисходительнее речи кормчего, – за меч не держись, а то он из ножен выскочит и порежешься.

– Дыши глубже, Дракил, – посоветовал Эвдор, – что ты хотел спросить?

Критянин нехотя убрал руку с рукояти меча.

– Зачем мы отделяемся от Эргина?

– Нам не совсем по пути.

– Эвдор, ты издеваешься? Ты кем себя возомнил?! Объясни свои действия! Здесь Братство, а не митридатов двор! И кто ты такой, чтобы высокомерно бросаться приказаниями?

– Дивлюсь я, Дракил, глядя на тебя. Мне казалось, что у Ласфена как раз никакой демократии нет, а ты ее столь страстно требуешь. В Аттике, что ли набрался? Так ведь и там ее нет, название одно. Ее, брат, нигде нет, разве что у варваров каких...

– Ну, хватит мне наставлений в политике, отвечай на вопрос, я теряю терпение.

– Э нет, терпения в тебе на троих...

– Довольно, Эвдор, – оборвал кормчего Аристид, – Дракил, на небо посмотри.

Этих слов критянину оказалось достаточно, все же моряком он стал не вчера. Небо к западу совсем почернело от туч.

– Ночью будет шторм, – объяснил Аристид, когда в объяснении уже не было нужды.

Хотя нет. Похоже, нужда осталась.

– Шторм. И что?

Кормчий усмехнулся, отвернувшись в сторону.

– Эргин уходит от берегов в море. Избегает Лукулла. Если тот на Косе. Но в открытом море Эргина хорошо потреплет. Нам это ни к чему. Мы проскользнем восточнее Коса, на мягких лапах...

– Между скал? Ты хоть раз ходил здесь? Я ходил! Да нас в щепки разнесет этим штормом!

– Сдается мне, плохой из тебя проревс. Сядь-ка на весло, Аристид займет твое место. Ну, чего застыл? Это не просьба, вообще-то.

– Задись, – подал голос Гундосый, – Агистит бусть да дос идет. Эвдог вегно говогит.

– Может ты тут и ходил прежде, Дракил, я с тобой не стану препираться, просто послушай меня. Я знаю, о чем говорю.

Критянин не сдавался, он все еще пытался привлечь к себе сторонников.

– А вы все, так просто ему поверили? Кто из вас знал его до рудников? Ты, Гундосый, что так его защищаешь? Ты, Аристид? Или может ты, Койон?

– Успокойся, критянин, – влез в перепалку эвбеец Телесфор, – не мельтеши. Знал – не знал. Развел тут сопли. Никто не знал. Сядь и греби.