Дракил, свирепо сверкнув глазами, демонстративно сплюнул и отвернулся. Все вновь обратились к пленнику.

– Ну, так что нам с тобой делать, римлянин? Резать тебя или чего интереснее измыслить?

– Ты же еще вопроса не задал.

– И то верно! – расплылся в улыбке Эвдор, – а вот скажи мне, мил человек, а чего это такой нехилый римский эскорт путешествует на купце?

– Так море пиратами кишит, – усмехнулся трибун, – не слыхал, что ли?

Один из державших его за руки головорезов хохотнул. Эвдор покосился на весельчака и заулыбался еще шире.

– Ты не поверишь, я их даже встречал. Страшные люди. Голову снимут – глазом не моргнут.

– Мне говорили, – процедил пленник.

– Вот и славно. Если хочешь, чтобы голова и дальше на твоих плечах красиво смотрелась, объясни-ка мне причину вашей внезапной дружбы с "пурпурными".

– С кем?

– Не понимаешь? Это ж почти что пуны, ваши заклятые друзья!

– Ну и что? Да и не те это пуны. Те давно уже того... А этих всяк норовит обидеть. Деньги платят – мы охраняем. Рим – за безопасное мореплавание и торговлю. Так сейчас каждый купец сопровождаться будет. Обидно, да?

– Вгеж, забака! – подался вперед Гундосый.

– Я тебе не верю, – сказал Эвдор.

– А я – тебе. Ты вот все улыбаешься, но я знаю, что ты нехороший человек.

– Ты нам зубы не заговаривай, ублюдок! – рявкнул прямо в ухо, один из державших трибуна за руки, – юродивым решил прикинуться?

Римлянин поморщился, но промолчал.

– Время тянешь? – поинтересовался Эвдор, – пожить подольше хочется?

– Кому не хочется?

– Ну, так говори.

– Подзабыл я, о чем ты спрашивал?

– Огорчил ты меня, – разочарованно протянул Эвдор, враз посерьезнев.

В его руках появился нож.

– Какое выбираешь? Это?

Трибун почувствовал, как правого уха коснулось что-то неприятно острое.

– Или это?

Лезвие надрезало кожу под мочкой левого уха.

Пленник ничего не сказал. На скулах его играли желваки, мышцы напряглись, но это не было оцепенением испуганной жертвы. В движении глаз римлянина ни намека на беспорядочные метания, растерянность. Эвдор понял, что членовредительство в данном случае бессмысленно. Ничего тот не скажет. Да и не нужно.

Дракил задумчивость вожака объяснил по-своему:

– Что, Эвдор, растерял навыки? Дай его мне, я разговорю.

Аристид расхохотался, а вожак вздохнул.

– Я вижу, римлянин, ты не трус. Ты командир отряда. Вы шли на Кос. Может ты разведчик, возвращающийся в лагерь после вылазки? Но почему на финикийском судне? К тому же разведчик не стал бы интересоваться, где может быть теперь Лукулл. Значит, ты вовсе не человек Лукулла. Тогда чей? А если предположить, что ты из тех римлян, которые заперли Митридата в Пергаме, тогда все сходится. Отряд малый, похоже на эскорт вестника или посла. Своих кораблей у вас нет. С финикийцами вы шли, поскольку ионийцы побоялись связываться с вами даже за деньги. Побоялись Митридата. Царь свиреп в гневе и еще не побежден. Пока не понятно, кто побеждает. И ты ехал, чтобы просить помощи у Лукулла.

– Откуда ты...

Наблюдая за неподдельным изумлением трибуна, Эвдор усмехнулся.

– Слишком вы, римляне, надменные. Никак не хотите позаимствовать нашей вековой эллинской премудрости. Слышал, софистика такая есть – логика? Башкой думать надо! Факты сопоставлять, – Эвдор повернулся к Аристиду, – посмотри на его рожу, пьянчуга, он слова не сказал, а уже во всем сознался. И резать не пришлось.

– Если ты сразу обо всем догадался, зачем задавать эти дурацкие вопросы? Зачем вообще атаковать корабль? – мрачно спросил Аристид.

– Я не был уверен. А вопросы... Я, всегда даю людям возможность разочаровать меня.

– И как, разочаровал он тебя? – спросил Койон.

– Если бы разочаровал, я бы отрезал ему уши, – Эвдор посмотрел пленнику в глаза, – понравился ты мне, парень. Не трус и не дурак. Лицом своим, правда, плохо владеешь. Скажи-ка еще кое-что. Митридат до сих пор в Питане сидит?

Тот сжал зубы.

– А... Ну да. Собственно, это уже не столь важно. – Эвдор повернулся к пиратам, – ну что, братья, наши планы не только не меняются, но подтверждаются.

– С этим что делать? – спросил Телесфор.

– С этим? – Эвдор поскреб пятерней щетину, – как звать-то тебя?

Пленник молчал.

– Да скажи уже, дурень! – рявкнул Аристид, – тут-то чего уперся?

Трибун посверкал глазами, но выдавил из себя:

– Зови Севером.

– Север. Congruentis nomen [48] .

Римлянин резко вскинул глаза на улыбающегося пирата.

– С твоей смерти, Север, мне никакой выгоды не будет, я вовсе не так кровожаден, как ты, наверное, подумал. Но и здесь ты мне совсем не нужен. Так что, прыгай-ка за борт, подобру-поздорову. Боги попустят, догребешь до берега. До него видал, рукой подать. Стадии четыре будет. Может, еще свидимся.