Шрифт:
– Да уж точно, – согласился Эвдор, – но дело того стоит. Судьбу, Аристид, надо хватать за хвост, а то улизнет.
– Похоже, все получилось, как хотел Койон. Мы отдались под крылышко Зеникета. Тот-то он будет рад. Я Койона имею в виду.
– Все идет, по-моему, – возразил Эвдор, – кстати, а почему тебя зовут Эномаем? Я не заметил, чтобы ты хоть сколько-нибудь захмелел, хотя выпил много больше меня.
– Потому и зовут Дурным Вином, пьяницей. Пью много и почти не пьянею. Похмелья уж точно никогда не бывает.
– Полезное качество, хотя... Иной раз так хочется нажраться...
– Да уж. Страдаю страшно. А почему тебя зовут Мышеловом?
7
– Значит, этот самый Эргин рванулся во главе пиратского флота в Питану на выручку Митридата? И, судя по всему, об этом предприятии кричали в каждом портовом кабаке, раз уж тебе, совершенно постороннему человеку, стало о нем известно, – с нотками недоверия в голосе произнес Лидон.
– И по кабакам кричали, да, – спокойно ответил Аристид, – это же пираты. Разве они способны сохранить какую-то тайну? Знают двое – знают все.
– Допустим. Ты упоминал некоего римлянина. Как он на вас вышел? И почему именно на вас?
– Видать определил, что мы на алифоров не слишком похожи, вот и подошел. Попросил отвезти его на Кос. Щедро заплатил.
– И вас не насторожила подобная просьба?
– Да сразу все понятно стало, – улыбнулся Аристид, – мы даже его ни о чем не расспрашивали. Просто сложили две поломанных монетки, края и совпали. Выходит, это одна монетка.
– Что? – нахмурившись, переспросил Тиберий, – он предъявил вам симболлон? А у вас была половинка? У кого, у Эвдора?
– Да нет, уважаемый, ты все понял слишком буквально. Это просто фигура речи такая. Для красного словца. Дескать, совпало все удачно – пираты выступают в поход, а лазутчик, прознав об этом, спешит предупредить своих. Тут и думать особо нечего.
– Значит, сразу поняли, что он лазутчик? И все равно согласились помочь? Не слишком рискованно?
– Я же говорю, заплатил он щедро. Да и вообще, чего нам бояться-то? Обычное дело. Заплатил – поехал. К тому же в Патаре вообще с этим делом в те дни было все непросто. Город – союзник Рима, а пираты, которые в нем хозяйничают – нет. Мы вообще ни к тем, ни к этим отношения не имели. Но лично я, как ты помнишь, не питаю особой любви к Митридату. Можешь спросить моих людей, подтвердят. В случае чего отбрехаться можно было по-всякому. Да и не написано на нем, что он римский лазутчик.
– Но, судя по всему, на нем написано, что он, если и не лазутчик, то уж римлянин точно? Сомневаюсь, что он по своей воле в этом признался.
– Ну, знаешь, уважаемый, – изобразил крайнюю степень удивления Аристид, – чтобы спутать римлянина с кем-то еще, это надо очень постараться!
– Ну да... – рассеяно кивнул Лидон и, повысив голос, позвал, – эй, часовой!
В палатку заглянул легионер.
– Посиди-ка здесь, покарауль нашего друга, я отлучусь ненадолго.
Тиберий вышел и вернулся через четверть часа.
– Твоим людям отшибло память. Посмотрим, что запоют в твоем присутствии.
Двое солдат ввели Койона.
– Значит так, любезнейший, – обратился к нему Лидон, – я повторю свой вопрос. Нужно вспомнить некое событие пятилетней давности. Вы заходили в Патару, когда покинули Родос?
– В П-патару? – Койон и без того бледный и трясущийся, еще сильнее испугался. Посмотрел на Аристида.
– На меня смотреть! – повысил голос Лидон.
Койон вздрогнул и забормотал невнятно:
– В Патару... Может и заходили... Разве упомнишь все, куда заходили...
– Чем вы там занимались?
Койон дернулся, попытался снова взглянуть на Аристида, но сдержался.
– Д-делами... Всякими...
– Какими всякими?
– Т-тор... Торговыми...
– Какими именно? – Лидон прохаживался за спиной допрашиваемого.
– Да не знаю я! – взмолился Койон, – мое дело веслом ворочать!
– Ладно. Когда вы покинули Патару, был ли на борту "Меланиппы" римлянин?
– Римлянин?
– Я что, говорю непонятно? – раздраженно спросил Тиберий.
– Нет-нет, – заторопился Койон, глаза его метались, – понятно... К-какой римлянин?
– Не было?
– Не знаю... Не помню...
Лидон с торжествующе-вопросительным выражением лица повернулся к Аристиду. Тот поморщился.
– Кос, Койон. Вспомни рыбалку.
Койон нахмурился, пожевал губами и вдруг просиял.
– Был римлянин! Точно был!
– Где вы его высадили?
– На Косе. На Косе и высадили.
Аристид усмехнулся.
– Я же сказал, почтенный Тиберий – проверяй.