Но, как и в настоящей тюрьме, не у всех она вызывала отвращение. Там были люди, которые не знали о его существовании. Люди, которые знали, но им было наплевать. Последние составляли большую часть.

Но были и те, кто знал о нем все. Те, кто желал его смерти.

Стихии.

Как будто он выбирал это. Как будто проснувшись однажды утром, он сказал, мне нравится быть связанным со стихией . Я обожаю обладать такой силой, что это пугает меня.

Я просто в восторге от того, что обречен на смерть из-за того, что не могу контролировать.

Еще один мяч.

Треск.

Это было не единственное место с клетками для бейсбола, но оно было самым дешевым. Один центр был ближе к дому, с искусственным торфом на поле и всем остальным, но здесь, его ноги были в грязи, черпая силу от земли под ним.

Если бы он снял ботинки и отбивал босиком, он мог бы набрать достаточно силы из-под земли, чтобы пробить этим мечом сетку.

Ох, кого он обманывает? Он мог бы сделать это даже сейчас, стоя в рабочих ботинках.

Это была часть проблемы. Он был чистокровнымСтихией. Сила говорила с ним прямо из-под земли. Другие в городе, конечно, тоже обладали силой, но далеко не такой. Теоретически он мог бы стереть с лица земли полгорода, если бы слетел с катушек.

Именно поэтому они и желали его смерти.

Еще один мяч.

Треск.

По крайней мере, его родители заключили соглашение: он держится подальше от неприятностей, и другие семьи не будут рассказывать о его существовании.

Конечно, в этом были замешены деньги. Он понятия не имел сколько. Но иногда он не мог поверить, что его судьба зависит от подписанного чека и чертового рукопожатия.

Не помогало и то, что другие дети в городе — те, кто знал— казалось бы, решили заставить его разоблачить себя самостоятельно.

Волосы на затылке прилипли к шее, и Майкл нажал на кнопку, чтобы остановить подачи, вращая битой в руке.

Он не удивится, если Эмили позовет своего брата и его дружков.

Но никто не стоял в пыли между клетками для бейсбола и зданием. Рабочий грузовик отца был единственной машиной на парковке.

Майкл стер пот со лба и повернулся, чтобы снова нажать кнопку. Еще один мяч вылетел.

Треск.

Ему стоит подумать дважды, прежде чем снова приводить сюда Криса или близнецов. Одно дело приходить на территорию врага одному, и совсем другое брать с собой его маленьких братьев.

И, черт бы ее побрал, эта территория не должна была быть вражеской!

Треск.

Боже, как хорошо ударить что-то.

Так, он не собирался сдаваться. Это принадлежало ему. Если Эмили хотела бить его по башке два раза в неделю, ей надо бы поработать над ударом. Что она думала, он собирался сделать, вызвать землетрясение посреди клетки для бейсбола? Вырастить слишком много травы посреди парковки?

Эти волосы опять прилипли к затылку. Майкл обернулся.

Эмили стояла там, в десяти футах от ограды, ее руки крепко сомкнуты на груди. Завитки белокурых волос вырвались из конского хвоста, прилипнув к шее от влажности.

Майкл мог практически слышать предупреждающий голос отца у себя в голове: Ничего не начинай . Просто оставь их в покое.

Как он мог оставить их в покое, если они постоянно ходили за ним?

Он автоматически проверил одна ли она. Парковка все еще пуста.

— Вернулась, чтобы добить меня? — сказал он.

Она нахмурилась, но не отвела взгляд.

— Нет. — Она застыла в нерешительности. — Я просто… Я хотела …

Мяч с силой врезался в ограду рядом с его плечом, сотрясая всю конструкцию. Майкл мог поклясться, что Эмили подпрыгнула. Он повернулся, чтобы снова нажать кнопку.

Когда он снова посмотрел на нее, она уже подошла ближе, теперь их разделяло только три фута грязи и клетка.

— Мне нужна эта работа, — сказала она голосом, наполненным напускной храбростью. Как будто она поспорила сама с собой, что сможет прийти сюда.

— Тогда, возможно, тебе не стоит пытаться убить своих клиентов.

Она облизала губы и занервничала.

— Я не … Я думала, ты собирался…

— Да, я знаю, что ты думала, я собирался сделать. — Он поудобней взял биту и повернулся к аппарату. Неважно насколько осторожным он был, все, что они могли в нем видеть это потенциальную угрозу.