Но Эмили все это абсолютно не волновало.

Она уставилась на бейсбольную биту у него в руках.

Ту самую, которую он испытал на Тайлере в прошлые выходные, отправив ее брата домой с синяком под глазом и кровоточащим носом, вынудив тем самым родителей целый час спорить о том, как они собирались решить проблему Меррика.

Эмили незаметно проскользнула рукой за прилавок, туда, где они хранили детские клюшки для гольфа.

— Мне не нужны неприятности, — сказала она твердым голосом, но, пожалуй, слишком поспешно. Ее пальцы сцепились вокруг клюшки.

Глаза Майкла сузились.

— Мне тоже.

И вдруг она поняла, что он так и не отошел от дверного проема, что он продолжает стоять там, уставившись на нее и сжимая дверную ручку.

Он посмотрел мимо нее, по углам магазина, как бы убеждаясь, что они одни. Она понятия не имела, что это значит. Она видела, что он обратил внимание на ее позу, ей удалось уже на половину вытащить клюшку.

Он проследил за ее взглядом к бите, лежащей на его плече.

Выражение его лица напряглось, и он толкнул дверь, закрывая ее. Он был уже на полпути к ней, когда она поняла, что он двигается, и, резко дернув клюшку, достав ее, наконец, она была готова ударить, если бы он дал повод.

Когда он остановился, и она увидела, как он отводит биту от плеча, и, о боже, ее родители были правы…

Он собирался размахнуться…

Он собирался убить ее…

Он протянул вперед руку и оперся в основание клюшки.

Эмили стояла там, задыхаясь. Она сделала это — она размахнулась над его головой. Конец детской клюшки завис в пяти дюймах от его лица.

Он битой отклонил удар.

Невредимый.

Она не могла пошевелиться. Он не позволял опустить клюшку и, используя свою свободную руку, начал рыться в кармане джинсов. Пятидолларовая банкнота упала на стеклянный прилавок между ними.

— Могу я получить пять жетонов или как?

Жетоны. Для клеток по бейсболу.

Конечно.

Эмили не могла перевести дыхание — а этого никогдараньше не случалось. Ее паника превратила пространство между ними в шквал из маленьких вихрей, поддразнивая ее щеки и взлохмачивая ему волосы.

Она могла уловить его аромат, сладкий и летний, аромат удобрений и черного грунта, жимолости и скошенной травы. Теплое благоухание, которое не могло принадлежать человеку, которого, предположительно, она должна была ненавидеть.

Он уставился на нее, держа клюшку смертельной хваткой. Она могла чувствовать его силу, проходящую сквозь тонкое основание клюшки.

— Идет?

— Да. — Она прокашлялась и прочистила горло, используя свою свободную руку, чтобы пробить все по кассовому аппарату. — Конечно.

Ей пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не смотреть в коричневую темноту его глаз. А разве не существовало какого-то там правила о том, что нельзя спускать глаз с врага? Она достала жетоны из ящика, почти рассыпав их все по полу. Каким-то образом ей все-таки удалось положить их на стеклянный прилавок и кинуть ему.

Они стояли там как два идиота, соединенные тонким стержнем клюшки.

Она хотела опустить ее — но не сделала этого.

Особенно сейчас, когда она пыталась ударить его, хоть он и не сделал никакой попытки навредить ей.

Она сглотнула, думая о разбитом лице Тайлера, которое пережило несколько раундов с Майклом Мерриком.

Он наклонился.

— Я прихожу сюда каждую среду и пятницу.

Эмили кивнула.

— Ты собираешься каждый раз пытаться убить меня?

Она быстро тряхнула головой.

Он отпустил клюшку. Она робко опустила ее, но не положила назад к остальным.

Майкл забрал жетоны с прилавка и кинул их в карман. Он вернул биту обратно на свое плечо.

Эмили открыла рот — хотя не была уверена зачем.

Но он уже проходил в дверь, закрывая ее за собой даже не оглянувшись.

Мяч вылетел из аппарата, и Майкл тяжелым ударом развернул его, почувствовав, как напрягаются плечи.

Мяч оттолкнулся от сетки.

Единственное место. Это все, что он хотел — единственное место, где бы его никто не доставал.

И сейчас он был в бешенстве.

Какого черта здесь делает сестра Тайлера? Она не была спортивной цыпочкой. Из того, что он о ней знал, вероятней всего она должна была флиртовать за прилавком в Старбаксе или что-то вроде этого, но никак не работать нянькой для полумертвого спорт центра.

Лето должно было стать перерывом от всего этого дерьма. С того момента, как они переехали сюда в шестом классе, школа стала для него тюрьмой, из которой он ежедневно сбегал в три часа дня.

Только для того, чтобы снова быть пойманным на следующее утро.