Опрометчивость. Вот, что это было.

Майкл отбил мяч, отправляя его в сетку. Даже отсюда Эмили чувствовала скорость, с которой мяч прорезал воздух, знала точно, сколько силы необходимо, чтобы заставить мяч изменить курс.

Она вспомнила силу его хватки, когда он схватил клюшку для гольфа.

Как раз тогда, когда она уже убедила себя вернуться назад, он оглянулся через плечо и увидел ее.

Она удивилась, неужели это земля сказала ему, что она стоит здесь — и значит ли это, что он использовал свою силу. Отличалось ли это вообще от ее ощущения траектории полета мяча десять секунд назад?

Он повернулся обратно, чтобы отбить следующий мяч, а потом снова посмотрел назад.

— Что, мне пора начинать бежать?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, не позвала с собой кавалерию?

Он повернулся назад, не ожидая ответа.

— Нет. — Ее щеки просто горели. — Не позвала.

Еще один мяч вылетел, и Майкл с силой отбил его. Удар прозвучал как выстрел.

Она никогда не была сильна в спорте, но такой сильный удар — выглядел просто потрясающим.

— Слушай, — сказала она. — Мне нужна эта работа. Это важно.

Он не повернулся.

— И?

— Мой отец собирается заставить меня уволиться, если узнает, что ты все еще приходишь сюда.

Еще один мяч, на этот раз он пропустил мяч. Майкл выругался и вытер пот со лба.

— Я не понимаю, почему это должно быть моей проблемой.

Угроза висела на кончике ее языка, но она не сказала ее. Она подошла ближе, благодарная за то, что их разделяла сетка.

— Пожалуйста, я просто пытаюсь поговорить с тобой.

Он ничего не сказал, просто ждал следующего мяча и потом отбил его.

Это было ошибкой. Она в любом случае не должна здесь находиться. Чего она ожидала, что он уйдет, если она вежливо попросит? Что если кто-нибудь проедет мимо и увидит, что она разговаривает с ним?

— Забудь. — Ее ноги хлопали по утоптанной земле, когда она шла обратно.

Еще один мяч. Воздух затрепетал от его удара. Треск.

Затем она услышала его голос позади.

— Погоди.

Эмили остановилась на полпути к офису, но не повернулась.

— Мой отец, — ответил Майкл, — сказал, что заберет мои ключи на все оставшееся лето, если поймает меня здесь.

Треск.

Она вернулась обратно к ограде.

— Правда?

— Да. Правда. — Он наклонил голову, чтобы вытереть рукавом лоб.

— Но ты все равно пришел.

Аппарат заглох и Майкл, наконец, повернулся и подошел к ограде.

— Также как и ты.

Она никогда раньше не стояла так близко к нему, настолько, что она могла видеть золотистые искры в его карих глазах, могла посчитать каждую прядь волос, которую освещало солнце. Он все еще пах летом, свежескошенной травой и солнцезащитным кремом с чем-то, напоминающим запах леса.

Ограда между ними каким-то образом сближала их, вместо того, чтобы разделять.

Не будь глупой. Даже серийные убийцы могут быть горячими.

Ей пришлось прочистить горло и заставить себя отвести взгляд.

— Как я и сказала. Мне нужна эта работа.

Он усмехнулся какой-то странной улыбкой и посмотрел мимо нее, на парковку.

— Я не скажу, если ты не захочешь.

В его голосе смутно слышалась насмешка. Это был сарказм, не настоящее предложение.

Но она продолжала думать о тех неделях, которые она потратила на поиски работы. Продолжала думать о билете в Нью-Йорк, который будет стоить недельной зарплаты, не говоря уже о аренде квартиры и затратах, которые ее ждут там.

Так что она сглотнула.

— Ок. Тогда по рукам.

По рукам. Майкл фыркнул. Он позволил себе забыть об осторожности на тридцать секунд, и это было ошибкой.

— Ты сумасшедшая, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Я серьезно. Ты можешь играть здесь, а я могу…

— Я могу игратьздесь? — сказал он скептически. — Так вот, что ты думаешь, я здесь делаю, черт возьми?

Она потупила взгляд.

— Я имею в виду — ты здесь играешь…

— Забудь. — Майкл взялся за задвижку на ограде. У него осталось еще четыре жетона, но они могли подождать и до следующей среды. О чем он думал, когда говорил с ней как с обычной девчонкой?

Это было из-за пожалуйста. Он не мог вспомнить когда в последний раз кто-нибудь из них говорил ему пожалуйста.