Что же её беспокоило больше всего? Сама суть секрета? Или зависть? Или страх, что однажды ночью Ханна уплывёт навсегда? Была и другая тайна, мучившая её, тайна, о которой приходилось постоянно врать. Тайна Лайлы, старшей дочери Хоули, помещенной в лечебницу для душевнобольных в западном Массачусетсе. Ложь заключалось в необходимости говорить, что Лайла уехала за границу, изучать искусство в небольшой деревушке близ Флоренции. Не то чтобы Этти хотелось разболтать это всему миру. Нет, она хотела рассказать лишь одному человеку: Ханне Альбери, работавшей в доме Хоули вот уже два года. Одиннадцатилетняя Генриэтта Хоули, или Этти, как её все называли, была младшей дочерью Горация и Эдвины Хоули из Бостона. Её лучшей во всём мире подругой была Ханна Альбери. Правда, Этти знала о Ханне больше, чем Ханна – о ней. Этти знала главный секрет Ханны. А Ханна, стремящаяся сбежать с суши в море, не знала, что Этти, несмотря на привилегированное положение в обществе – она принадлежала к одной из самых старых и уважаемых семей Бостона, – тоже мечтала о побеге. Этти считала мир, к которому принадлежала, с его законами и нормами, немного – нет, не немного, а чересчур – удушающим. И чем старше она становилась, тем тяжелее ей было.

Тем утром мисс Ардмор, её гувернантка, строго выговорила ей за то, что она собиралась войти в гостиную босиком.

– Никаких босых ног в доме, – шикнула она.

– А почему нельзя? – поинтересовалась Этти.

– Это негигиенично.

– Ох, ёлки-палки! – буркнула Этти, и мисс Ардмор побледнела.

– Этти, ты ругаешься!

– Вы называете это ругательством? Я знаю и похуже. Я знаю слово, которым называется срамное место быка, и даже могу его сказать…

Мисс Ардмор решительно подошла к ней и хлопнула ладонью по губам.

«Понятно, – подумала Этти. – Меня «задыхают», чтобы воспитать приятную во всех отношениях молодую особу». С каждым днём Этти становилось всё хуже и всё сильнее не хватало воздуха. Она чувствовала себя рыбой, выброшенной из воды. Она никогда не говорила этого вслух, потому что хоть Ханна и не была рыбой, но всё-таки морским существом. Этти не нравилось слово «русалка». Оно казалось ей созвучным слову «служанка», а служанками она считала всех глупых женщин, самозабвенно превозносящих мужчин. Своим основным несчастьем Этти считала отношение людей к прекрасной половине человечества – увы, той самой половине, к которой принадлежала она.

В это мгновение она увидела мелькнувший в волнах хвост. «Куда же она плавает?» – Этого Этти никак не могла разгадать. Её удручало, что она не может последовать за Ханной. Она была не морским существом, а человеком. А что значит быть человеком? В мире Этти это значило не иметь возможности распоряжаться своей жизнью. Всё в этом мире подчинялось правилам и предписаниям.

Этим летом её кузина Матильда Форбс, или просто Маффи, обручилась. Ей было семнадцать, и всю её дальнейшую жизнь можно было бы уместить в небольшой список:

1. Удачно выйти замуж. Удачным женихом в данном случае считался граф из Англии. С хорошим положением в обществе. Он получит деньги Маффи, а она – его титул.

2. Собрать достойноеприданое по формуле «дюжина дюжин»: всех необходимых для невесты вещей должно быть по двенадцать пар. Такое приданое заказывали каждой приличной невесте.

3. Родить детей, которые тоже получили бы высокий титул. В случае рождения дочерей Маффи должна будет удачно выдать их замуж, заказав каждой «дюжину дюжин».

4. Растолстеть, потому что все Форбсы с возрастом начинают страдать от лишнего веса. Гувернантка научила Этти говорить «в теле» вместо «толстый», хотя девочка так и не поняла, почему нельзя называть вещи своими именами.

5. Проводить лето в Бар-Харборе. Осень – в Лондоне. Зиму в деревне, в имении графа. Весну – в Париже. Кроме того, если денег будет достаточно, Маффи сможет уговорить Морфита («Что за ужасное имя!» – подумала Этти) оставаться в Париже подольше.

6. А затем, дожив до старости, Маффи останется только умереть, надеясь не повторить участь Большой Аделаиды: слепой, немой, в инвалидном кресле, в сопровождении эксцентричной сестры.

Хотя какое это имело значение? Все они были всего лишь женщинами – служанкамив мире мужчин: старые леди, молодые девушки, даже замужние дамы, которых называли матронами, считались всего лишь глупыми женщинами.

Этти посмотрела на море и уже в который раз подумала: куда же уходит Ханна? Точнее, куда она уплывает?

«Неужели моя жизнь может стать ещё более сложной?» – в отчаянии думала Ханна, плывущая к пещере, чтобы увидеться с Мэй.

Грозные слова Стэнниша Уитмана Уилера всё ещё звучали в её ушах: «Тебе придётся выбрать, Ханна. Уже очень скоро. Ты не можешь одновременно идти двумя дорогами. Я могу сделать тебя счастливой здесь, на суше».

«Но я умру на суше».

«Нет, не умрёшь. Ты привыкнешь. И мы поженимся».

«Стэнниш Уитман Уилер женится на обычной служанке? Ты потеряешь всех своих клиентов, а я потеряю море».

Они спорили об этом уже не первый месяц и ни к чему не пришли. А с той минуты, как выяснилось, что у них с Мэй есть третья сестра и она совсем рядом, споры со Стэннишем стали ещё жарче. Ей придётся оставить сестёр ради замужества? Стэнниш отказался от моря ради живописи, а готова ли она отказаться от моря ради Стэнниша? Тяжелее всего было, когда он с какой-то странной беспечностью бросил ей: