Маффи закатила глаза, и на её лице на мгновение появилась недовольная гримаска.

– Не давеча как прошлой весной преподобный Сноу проводил церемонию бракосочетания миссис Фиби Шуилер и Джона Дрекселя, – вставила Марджори. – На ней тоже было в платье от Уорта. Это было… просто волшебно! Потому что он – настоящий волшебник, не правда ли?

Казалось, это высказывание пришлось по вкусу всем, кто находился за столом. Женщины смотрели на неё во все глаза, как будто она сказала что-то ужасно умное, чего никто не ожидал от жены священника. Марджори светилась от подобного внимания и прикидывала, попадут ли их имена на вазочки, если дела и дальше будут идти настолько хорошо.

Прошло уже больше недели с того раза, как Люси виделась с Финеасом. Она часто вспоминала запах верфи: душистых опилок, лака, свежей краски и моря. Но его приглашением – «приходите в любое время» – она до сих пор не воспользовалась. Может, просто взять ракетку и пойти, как тогда? К счастью, прохожих на это раз было гораздо меньше. Она шла тем же путём. Несколько дней назад Люси ходила на почту, чтобы по просьбе отца отправить письма. Когда уже уходила, из подсобки раздался голос, спрашивающий, не приходил ли Финеас Хинсслер за свёртком. Это повергло её в неописуемое волнение. Она почти решилась предложить свою помощь с доставкой. И теперь, подумав об этом, резко свернула к небольшому красному деревянному зданию.

– О, вы-то мне и нужны. Мы уже отправили почтальона к дому пастора, а одно случайно осталось. – Кэрри Уэллс, управляющая почтовой конторой, помахала Люси конвертом. – Кажется, это вам. Вы ведь Люси? Подумываете о строительстве яхты? – Она засмеялась. – Уж не знаю, почему он решил потратиться на марки – мог бы отдать лично в руки. Подозреваю, эти Хинсслеры зарабатывают своими яхтами так много, что могут себе это позволить.

Люси протянула руку за письмом и пробормотала:

– Спасибо.

Она изо всех сил пыталась казаться спокойной, но дрожащие руки выдавали её волнение. Кэрри Уэллс вечно совала нос не в своё дело. Последний раз, когда Люси заходила на почту, она увидела, как та изучает какое-то письмо на просвет. Прочитав первые строчки, Люси впала в уныние – настолько холодными и формальными они были. Но чем дальше Люси читала, тем в больший восторг приходила.

«Дорогая мисс Сноу,

на «Отважном жаворонке» был найден шарф. Мы не уверены, принадлежит ли он Вам или какой-то другой леди из тех, что были на борту в тот день, поэтому я решил сначала написать Вам, чтобы это уточнить. Я мог принести его в дом священника, или, если это не причинит Вам беспокойства, Вы могли бы зайти, чтобы посмотреть, Ваш ли он. Например, после обедни этим воскресеньем?»

Всё это выглядело тщательно продуманной уловкой. На ней не было никакого шарфа, и он прекрасно это помнил. Она чувствовала трепет в груди, убирая письмо в карман, – подальше от любопытных глаз Кэрри Уэллс. Он хочет снова увидеться с ней!

После воскресной обедни Люси сказала матери, что неважно себя чувствует, и попросила разрешения пойти домой вместо того, чтобы присутствовать на окончании утренней службы. После неё обычно устраивалась встреча с чаем со льдом и бутербродами, поэтому у неё бы было достаточно времени, чтобы сходить на верфь, прежде чем родители вернутся.

Финеас ждал её на втором этаже главного здания. Он перегнулся через перила:

– Поднимитесь, пожалуйста. Я хочу вам кое-что показать.

– Неужели шарф? – спросила Люси, поднимая бровь.

Он засмеялся:

– Здорово, правда?

– Очень, – ответила она, поднимаясь.

Девушка осмотрелась. Сквозь высокие окна ярко светило солнце. Здесь в простом, но хорошо освещённом помещении сходились воображение и практические знания, и замыслы становились явью. Чувствовалось что-то волшебное в том, как, повинуясь мечтам и уму кораблестроителя, на свет появлялись яхты, рыбацкие лодки, прибрежные шхуны, ялики и плоскодонки, способные удержаться на плаву в любую погоду. Финеас стоял за небольшим чертёжным столом.

– Посмотрите. – На столе лежало несколько фотографий. – Вы можете присесть на этот стул.

Люси подошла к столу, села на крутящийся стул и склонилась над фотографиями.

– Это же я!

– Здесь вы у штурвала, а здесь просто сидите – это перед тем, как мы приплыли на остров, и снова вы у штурвала.

– Финеас, эти фотокарточки дал вам Гас? – спросила Люси.

Он кивнул. Девушка хотела было похвалить фотографии, но потом подумала, что это может показаться странным, ведь на них была только она сама. Поэтому она ещё раз взглянула на фотографии, а потом повернулась на стуле, чтобы осмотреть просторную комнату: незамысловатая, но честная, с запахом опилок и моря. На одной стене висела дюжина, а то и больше деревянных лекал, по которым можно было чертить длинные эллиптические линии корпуса судна. На полу, под шаблонами, стояло ведро с разноцветными мелками: ими можно было вносить исправления в чертёжи, которые расстилали на полу. Одну из полок, на самом видном месте, занимала мастерски выполненная модель корабля в разрезе.

Проектировщик яхт – в данном случае сам Финеас, а не его отец, – сделал модель яхты, заказанной Ван Виксами, в масштабе. Затем модель разрезали по центру. Одну половину отдали заказчику, а другая осталась кораблестроителю. Лакированная поверхность модели поблёскивала на солнце. Казалось, она стояла на страже собственного производства и всем своим видом говорила: «Не отступайте от плана, сделайте меня такой, какой задумали».

– Гас только вам напечатал эти фотокарточки?

– Да, в своей проявочной комнате.