— С которыми знался Франтишек…

Та ли самая мелочь?

— Что там с Франтишеком?

— А то ты не знаешь, — шлёпнул губам лысый, — Джозеф Палацки пытался хоть что-то собрать, а его сын лишь продавал железки. В том числе и в соседнюю лесопилку, там ещё пытаются механизировать процесс.

— Где доказательства? — лениво брякнул я на столь смелые фантазии.

Матэо задумчиво закатил глаза и пожал плечами:

— А их нет…

А когда нет доказательств, остаётся только вздыхать и идти в задницу со своими догадками. Так предстоит поступить и мне. На Багра ничего нет, никаких зацепок он мне не дал. Ерунда про вымирание Гавары не считается.

С первой же секунды всё тело затекает, будто я по глупости принял самое неудобное положение и пробыл в нём не меньше часа. Боль пошла по мышцам и суставам тяжёлой волной, пришлось в очередной раз бороться с желанием прекратить ретрансляцию.

Зелёная муть покрыла каждый предмет в комнате, за столом возникает силуэт давно убитого Энгриля. Тот в кои-то веки решил нас развлечь: поднялся, походил по комнате, что-то бормоча под нос, потом достал пистолет и проверил обойму.

Выдержал аж семь минут, прежде чем сеанс оборвался. По телу поползли колючие гусеницы, так приятно, что зелёная дрянь исчезла. Можно развалиться на стуле, что стал для меня мягче кресла.

— Не помню пистолет, — прозвучал голос Кейт.

— Его украли, — пожал плечами Марк. — Признаться, сперва мы решили, что Энгриль его просто спрятал: он любитель попрятать оружие. Судя по всему, он не стрелял той ночью.

— Дядя хорошо стрелял.

— Да, быстро и метко… Но в ту ночь замешкался. Сразу видно: нервничал, готовился к встрече. Он знал, что Душегуб явится.

Капитан очевидность с медалями да погонами. Признаться, этот Марк скоро будет вызывать у меня острые приступы аллергии.

— На сей раз ты меня бить не собираешься, нервный неудачник? — вопросил я, поднимаясь на ноги. — А то у тебя могла дурная привычка появиться, нет?

— Харон, заткнись и убирайся отсюда!

Хорошо, злись, реви, как ненормальный, мне совершенно всё равно. Шатает всё ещё, держась за стены, идти можно. В ушах звенит. Осторожно, порог.

Погода отвратительная. Деревья возле дома своими кривыми стволами напоминают ветвящиеся молнии. Гротескный каприз природы, отравленные радиацией растения. Все мы — отравленные дети матушки Флоры и её сумасшедшей сестры Фауны.

Мутанты. Господь дозволил нам появиться, дозволил пустить корни. Не потому ли, что его не существует?..

Или я не прав? Всё, что окружает меня: полуразваливающиеся дома, ржавые газопроводы, потрескавшийся асфальт, остовы автомобилей, фонящие чёрт знает чем… это и есть хвалённый Божий Замысел?

Если он не остановил всю эту хрень, как у этого лузера получилось создать мир за шесть дней? Хотя, эта разруха… может, у него просто поменялись вкусы.

Из-за загородки на меня уставилась довольная жизнью свинья, толстая, упитанная. Её хозяева выглядят, как пара скелетов, но свинья непременно добротная. Инстинкт фермера. Жить ради скотины, ради огородов, ради чёрт его знает чего…

Ради чего живу я? Быть может, жить ради толстой свиньи — это лучше, чем даже не понимать, ради чего ты живёшь? Просыпаешься, а в голове, как в пустынях выжженной Африки. Выходя за порог, не уверен, что это имеет хоть какой-то смысл. Мне нужен стимул, мне, чёрт возьми, нужна кровь, чтобы утолить тяжесть бессмыслия.

Устал ждать. Я не рыбак, живущий терпением, я охотник, рыщущий в поисках жертвы.

Хм, этот идиот плетётся следом. Держится на приличном расстоянии, думает, что я его не вижу. Пройдёмся, заведём его куда подальше.

На юг, за мост.

Крысёныш незаметно прошмыгнул мимо вепря и замер за кустом. Неплохая позиция, одобряю. Мощное животное спокойно роется в корнях и даже не подозревает, что окружено. Автоматическая винтовка приготовлена, Твид подаёт одному мне понятный сигнал.

Здоровенные ботинки громко шуршат в листве, но зверюга не слышит. Осторожно, по дуге я приближаюсь к секачу, чтобы ударить наверняка.

Отсюда, пожалуй.

Первым иду я: встаю в полный рост и даю очередь по свину. Горячий свинец вязнет в толстенных жировых складках, почти не причиняя вреда животному. Мутант хренов!

Вепри сейчас такие: подстрелить трудно, а тронешь — ринутся в атаку. Этот боров с визгом взрыл землю копытами и бросился, выцеливая клыками. С острых бивней летит земля, из пасти хлещет слюна.