Впрочем, любознательный читатель, буде ему доведётся побывать на далёкой Чукотке, и сам сможет об этом догадаться. Достаточно лишь попросить местных жителей поведать удивительнейшую историю про одержимого злыми духами белого человека, хитрых моржах, смелом песце, приходящем вовремя, и сытом медведе. Весьма курьёзный, но очень даже поучительный рассказ, однако...

– С ума они посходили, что ли, ваше благородие?
– Кузьма Петров как раз закончил чистку изрядно поработавшей за ночь винтовки, и после сосредоточенного молчания позволил себе немного поворчать.
– Разве француз в темноте воюет?

– Да чтоб тебя перевернуло и прихлопнуло!
– Давыдов снял с углей турку с убежавшим через край кофием.
– Не говори под руку!

– Виноват, Денис Васильевич, - денщик принюхался к горьковатому запаху, к которому так и не привык за время службы у капитан-лейтенанта, и вздохнул.
– Поспать не дали супостаты.

– На том свете выспимся.

– Оно конечно... Только когда это ещё будет? Мы ведь не торопимся, да?

Давыдов улыбнулся. Он и сам бы не прочь прикорнуть часов по восемь на каждый глаз, но долг звал в окопы. Хорошо в тёплой землянке, перекрытой брёвнами в два наката, да с пышущей жаром железной печкой...

– Что поделать, Кузьма, очерёдность следует соблюдать.

– Да я разве против чего говорю, ваше благородие?

– А ты попробуй вообще ничего не говорить. Вдруг понравится?

Партизанский отрад сидел в обороне с удобствами. Пока одна его половина отражала французские атаки на позиции, другая отдыхала. Не ахти какой комфорт, конечно, но даже отхожие места оборудованы по всем правилам, дабы в минуты уединения солдат был ограждён от холодного ветра и укрыт от возможного дождя. Здоровье превыше всего, тем более за не боевые потери командиру приходится выплачивать отнюдь не малый штраф из собственного денежного содержания.

Так и воевали посменно. Сейчас Денис Васильевич как раз собирался заменить лейтенанта Нечихаева. Сидевшего в окопах с четырёх часов утра. Нет, а французы каковы, а? Мёдом им здесь намазано, что ли? Вон у Фёдора Ивановича Толстого на участке тишь да благодать! Сунулись, было, баварцы, по соплям получили, и более никто батальон не беспокоит. А тут лезут и лезут, просто спасу нет! Потери первые появились - восемь человек ранено, и двое убитых, что при небольшой численности отряда довольно-таки неприятно.

– Кузьма, готов?
– Давыдов выплеснул остатки кофия в затухающий костерок, и с недоумением посмотрел на денщика.
– Ты, никак, в поход на две недели собрался?

Тот как раз заканчивал забивать всякой всячиной второй мешок и отозвался не сразу:

– Всё нужное, Денис Васильевич. А ну как вам что-то понадобится, а у меня оно есть!

– Что там и куда столько?

Кузьма сделал удивлённую физиономию, но терпеливо пояснил:

– Тулупчики нужны? От Покрова, почитай, две недели прошли, вот-вот снег ляжет, а недвижиму в окопе сидеть холодно. Валенки вот ещё... настоящие заволжские, не какая-то там ярославская срамота. Опять же овчины прихватил...

– А это зачем?

– Сидеть на них будем. Задницу не застудим, да и прочему поберечься крайне пользительно. Прыхвилактика, вот! Кстати, о лекарствах, ваше благородие... их я тоже взял. Не откажетесь от чарочки здоровья для?

– Искушаешь, змей?

– Как можно, Денис Васильевич, - обиделся денщик.
– Способствует твёрдости руки и верности глаза. На сорока травах!

– А давай!
– согласился капитан-лейтенант.
– Но это точно лекарство?

Нечихаев отнёсся к благоуханию, распространяемому командиром, весьма неодобрительно. Чуткий нюх непьющего человека страдал от резкого запаха самогона, и никакие травы не перебьют мощный дух сивухи. Расслабился что-то Денис Васильевич в последнее время. Как бы не нашёл приключений на свою голову.

Как раз выдалась передышка между французскими атаками, и смена прошла спокойно. Или совсем выдохся супостат?

– Что тут у вас?
– поинтересовался капитан-лейтенант.

– Да как обычно, - Мишка звучно зевнул.
– Неприятель гонит вперёд всяческий сброд, а непосредственно французы пока не появлялись. Не иначе Бонапартий готовит пакость.

– Этот может, - кивнул Давыдов.
– А что за взрывы перед самым рассветом?

– Ерунда, конная батарея на рысях выскочила на минное поле.

– И?

– И всё.

– Вот это мне и не нравится. Наполеон известен пристрастием к артиллерии, а где она? Одна батарея не в счёт.

– Не успели?

– Сомнительно. Ладно, иди отдыхай.

Вялое противостояние, когда одна сторона изображает атаки, а другая несколькими десятками выстрелов их отбивает, продолжалось неделю. Неприятель пару раз в день шёл на занимаемые партизанами позиции силами от роты до батальона, и откатывался назад при малейшем сопротивлении. Артиллерия больше не появлялась, французы на помощь итальянцам и испанцам не шли... Странная война, однако.