– Денис Васильевич, заходите!

Давыдов подскочил с диванчика, довольно неудобного, надо заметить, и ринулся в кабинет. У самых дверей опомнился, расправил плечи, сбил с рукава несуществующую пылинку, и решительно шагнул вперёд.

– Ваша Светлость, капитан-лейтенант Давыдов по...

– Что же вы так кричите, голубчик?
– Михаил Илларионович перебил доклад и знаком попросил сесть в кресло напротив.
– Неужели я не знаю своих титулов, а вы собственного звания? И что явились, тоже вижу. Вот лучше мне такую вещь скажите - а зачем явились?

– Желаю принести пользу Отечеству в роковые минуты вражеского нашествия!

– А кто же мешает? Пойдите и принесите.

Денис Васильевич смутился:

Хотелось бы предложить прожект летучего отряда, действующего на неприятельских коммуникациях.

– Партизанить, значит, желаете?

– Так точно, Ваша Светлость.

– Вот о том и нужно говорить, а то развели турусы на колёсах! Чай не девку красивыми словами уламываете. Польза отечеству, это хорошо, но в чём вы видите эту самую пользу, господин капитан-лейтенант?

– В скорейшем разбитии французской армии и последующем её выдворении из пределов Российской Империи.

– Молодец!
– похвалил Кутузов.
– А вот мы с государем как есть дурни и бестолочи, не могущие постигнуть всю глубину стратегической мысли капитан-лейтенанта Давыдова! Разрешите, молодой человек, склонить перед вами голову?

В противоположность своим словам главнокомандующий не стал кланяться. Наоборот, смотрел насмешливо единственным глазом, а чёрная повязка лишь подчёркивала глумливое выражение лица.

На самом деле Михаил Илларионович играл, и в глубине души искренне сожалел о предстоящем погублении энтузиазма молотого молодого офицера, но обстоятельства того требовали. Зря что ли столько сил потрачено на выманивание Наполеона из разгромленной им Австрии? Тонкая дипломатическая игра, несколько десятков пудов золота, засевшие в нужное время и в нужном месте меткие стрелки... Да мало ли чего? А тут скорейшее разбитие предлагает, а? Ну куда такое годится?

– Простите, Ваша Светлость, но...

– Этих "но" несколько, Денис Васильевич, - опять перебил фельдмаршал.
– И главным из них является то, что французскую армию вовсе не нужно выдворять из пределов. Убегут, и что потом? Лови их по всей Европе.

Давыдов не выдал разочарования, хотя хрустальный звон разбивающейся вдребезги мечты звучал в ушах и рвался наружу каким-нибудь резким словом. Напротив, он напустил на себя как можно большую почтительность - единственное средство младшего по званию выразить негодования действиями старшего.

Но, слава Богу, всё оказалось не столь печально, как виделось по началу. Светлейший взял лежавшую на столе указку и обвёл большой овал на разложенной карте.

– Будете иметь базирование в этом городе. Да два эскадрона гусар специального назначения и казачью полусотню. Больше, увы, не могу, вы не один такой. Не делайте удивлённое лицо, юноша, партизанская война известна со времён Батыева нашествия, и нелепо думать, что мы не воспользуемся сей проверенной веками тактикой. Вам понятно?

– Так точно, Ваша Светлость!
– во рту у Дениса Васильевича пересохло от нечаянной радости, и слова давались с трудом.
– Но вот только...

– Что-то смущает?

– Янов находится в такой глуши, что французы вряд ли туда сунутся. Кругом леса и болота и... и всё.

– Тем лучше. Или вы собираетесь всю кампанию просидеть в ожидании супостата, которого потребно встретить нерушимой стеной обороны стальной? Нет. Господин капитан-лейтенант, под вашу ответственность отдаётся дорога от Кобрина до Пинска.

– Так это же без малого триста вёрст!
– непочтительно перебил воодушевлённый открывшимися перспективами Денис Васильевич.

– Именно!
– подтвердил Кутузов.
– И если по этому пути к Наполеону проскочит хоть одна телега с провиантом, я буду лично ходатайствовать перед государем-императором об образовании Камчатской военной флотилии во главе с неким прытким пароходным офицером. Надеюсь, понятно изъясняюсь?

– Так точно!
– выпалил Давыдов. В уме уже прикидывающий направление ударов.