После урока у меня обед. Я оплатил яблоко и колу деньгами, которые родители дали этим утром. Когда я иду через столовую, я держу свою голову высоко поднятой. Пусть они говорят о бывшем заключенном все, что хотят. Трудности, с которыми сталкиваются эти дети ничто по сравнению с тем, с чем сталкиваются ребята из ДИПДН.

Когда я заворачиваю за угол, я натыкаюсь на Кендру. Это первый раз, когда мы так близко со времени моего ареста.

– Привет, Калеб, - говорит она с дразнящими нотками в голосе, - Дрю сказала, что видела тебя на английском.

Я киваю.

– Помнишь то время, когда у нас был совместный английский?

Парень, сделай это. Мы забирались в туалет в одно и то же время на перерыве и встречались в безлюдных коридорах, искали место, где можно спрятаться и лапали друг друга.

– Я помню.

Она улыбается мне ярко-белыми зубами и убийственно полными губами. Я мог бы целовать эти губы вечно. Я все еще могу сделать это.

– Ну, полагаю, я найду тебя позже, - говорит она.

– Позже, - говорю я, наблюдая за тем, как она, уходя, виляла задом.

После школы, отрабатывая свое наказание, я исправил забор старой леди и повесил ей светильник. Прежде, чем мне вынесли приговор, я пришел домой и нашел десять сообщений, оставленных Кендрой с просьбой позвонить ей. Но на этот раз я вернулся домой, и на автоответчике было только одно сообщение… От Деймона.

Я перезвонил ему. Наш разговор прошел примерно так:

– Калеб?

– Да?

– Сегодня ты хорошо поработал. Да и вообще тоже.

– Спасибо.

– Продолжай в том же духе. Я позвоню через два дня.

Ву-ху! Он оставит меня в покое на целых два дня. Мой отец сегодня работает допоздна, так что сегодня дома только я, мама и Лия. Лия размазывает свою еду по тарелке, делая вид, что ест. Мама слишком занята трепом с друзьями по телефону. Я думаю, что она даже не понимает, что Лия и я сидим за столом вместе с ней. Я благодарю бога, когда весь дом ложится спать. Это единственное время, когда все, как в старые времена.

Всю ночь я лежал на кровати, смотря на часы последние сто двадцать минут. Три часа утра. Я не могу уснуть. Слишком много мыслей в моей бесполезной голове. Может быть, мне нужен неудобный и уже много кем использованный матрас, который был у меня в ДИПДН для того, чтобы проспать всю ночь?

Откидывая одеяло, я встаю и шагаю по спальне. Фотография Кендры в изголовье кровати смотрит на меня, ее улыбка говорит о тайном обещании между нами двумя. Я взял беспроводной телефон из гостиной и вернулся в свою комнату.

Я набираю номер Кедры, звоня на ее личный телефон в спальне, но я сбрасываю раньше, чем завершается соединение. Что если она встречается с кем-то еще и не хочет говорить со мной? Я уверен, даже ад не захочет взять меня к себе после ее трепки, если она виснет с другим парнем.

Я смотрю в окно, замерев до тех пор пока не всходит солнце. В ДИПДН всегда были еще ребята, которые не спали. Вы могли увидеть их сидящими поперек кровати или услышать, как они метаются и ворочаются. И новых ребят, и юных подростков будет тяжелое время. Они будут тихо плакать, и на это будет указывать лишь случайное сопение, вздрагивание плеч и сотрясания. Хотя некоторым из них и было всего двенадцать или тринадцать, они пытались вести себя, как настоящие мужчины.

Но они были, в конце концов, всего лишь мальчишками.

Я замечаю включенный свет в спальни Мэгги, свечение, несмотря на зашторенные окна, исходит от ее окон. У меня с ней компьютерные уроки, но обычно я сижу в конце, а она сидит на первых партах. Я держу себя в руках, потому что ребята в классе анализируют каждое мое движение. Когда звенит звонок, Мэгги выходи первой… Иногда я всерьез думаю, что выскакивает из кабинета даже раньше трели звонка.

Она думает, что в результате аварии пострадала только она?

Я не могу спать после своих кошмаров, поэтому включаю лампу, чтобы не заснуть. Во всяком случае, в этот раз мне не пришлось просыпаться от крика мамы. Этот кошмар был другой. Кендра Грин вела машину, не Калеб. Во всех других кошмарах Калеб был за рулем машины, которая сбила меня.

Мне кажется, это потому что я видела Кендру и Калеба разговаривающими в кафетерии вчера. Он не видел меня, потому что я сидела прямо возле двери, чтобы можно было уйти, как только я закончу есть.