Машина Олега стояла по трассе чуть дальше, они побежали к ней, колени не слушались, ветер дул в лицо.

–  Топи печку, родной!
– попросил Матвей, влезая, и, обернувшись к Саше, поинтересовался: - Далеко там до твоей деревушки?

–  Далеко, - ответил Саша.
– Там бабушка у меня. Обогреет нас… Следующий поворот, Олег. Налево.

Саша представил, едва сдерживая улыбку, как им хорошо там будет, - накормленные, в тепле, гулять пойдут, на санках кататься… а что?… Избу починят.

"На могилу к отцу друзей свожу… Покажу ему, какие у меня друзья… Выпьем на могилке… Деду поклонюсь, ни разу у него не был. А? Господи, довези нас!"

Саша дрогнул сухим сердцем, вспомнив, как спрашивал, много ли нужно еще для ада…

"И теперь к тому же Господу пристаешь: довези?"

"Ни о чем не прошу. Ни о чем", - ответил.

–  Знаешь, как пришла, Саш?
– вдруг приникла к плечу Верочка.

–  Что?

–  Ты спрашивал, почему пришла к вам в партию… Мне просто мама однажды рассказала, что когда она: была маленькой девочкой, ей захотелось письмо кому-нибудь написать, мальчику или девочке, в другой город, но в нашей стране. Мама зажмурилась, и - наугад карандашом в карту ткнула. Попала в Дагестан, в городок какой-то. И написала письмо: "Меня зовут Маша, я хочу с тобой дружить, учусь в пятом классе на четверки и тройки иногда". Адрес придумала: улица Ленина, дом такой-то, квартира… И ей ответ пришел, представляешь? Дагестанская девочка, всего на год старше… Они потом очень долго переписывались и в гости друг к другу ездили, пока я не родилась…

–  А сейчас?
– спросил Саша, отчего-то сразу забыв, о чем именно он задал вопрос.

–  А сейчас мама меня ненавидит, - ответила Верочка, и Саше показалось, что она правильно поняла, что он имел в виду.

Они съехали на проселочную, поехали медленнее, машину иногда заносило несильно. Саша заглянул в лицо Олегу - не злится ли, но лицо его было непроницаемо.

Проехали одну деревню, снег все валил, упрямый и безнадежный, обильный, как из засады, - и на полпути ко второй деревне - засели.

Едва отогревшиеся, вылезли из машины, толкали, упираясь ледяными руками в ледяной багажник. Получилось, лишь когда Олег попросил сесть за руль кого-нибудь - управлять, как выяснилось, умел только Сашка, он и сел. И едва Олег уперся своими короткими руками в машину, она поползла.

–  Во, силы в тебе… - сказал Матвей восхищенно. Забрались в салон, шумные, веселые оттого, что выбрались. Пролетели вторую деревню, где дорога была немного укатана. Но, едва выехав за околицу, засели снова, и намертво.

Пободались с багажником, стервенея, с час, поматерились, помучали машину…

Чернела деревня за спиной, почти без огней.

–  Даже если отсюда вылезем - дальше не проедем, - сказал Олег спокойно, обходя свою заглохшую "волгушу".
– Вчера бы проехали. Сегодня - нет. Пошли к людям.

…Не мудрствуя, постучались в первую же избу, им открыли.

–  Пришли?
– спросил открывший дверь мужичина в фуфайке на голое тело и в трико с оттянутыми коленями.
– Я деду сразу сказал: "Сейчас придут". Проходите в избу. Согреетесь пока. Он пропустил всех в дом.

–  Эка, сколько вас… В багажнике, что ли, девку везли?

Мужик прикрыл за ними дверь на улицу.

–  Хозяйки-то нет у меня, ушла к соседям. Сейчас чай вам поставлю. Он даже не разглядывал пришедших, словно ему не интересно было, кто они, как выглядят. Протиснулся сквозь вошедших на кухоньку и, не оборачиваясь, сказал, как казалось, недовольно:

–  В избу, говорю, проходите, чего встали у порога…

–  Нам бы трактор, отец, - сказал Саша громко, - как у многих городских жителей у него появилась дурная привычка разговаривать с жителями деревни так, словно они плохо слышат.

Ему не ответили.

–  Ну, давайте пока разуваться, - криво улыбаясь, предложил ребятам Саша. Неловко, как всегда в новом доме, тем более в деревенском, начали стаскивать обувь.

Стояла полутемь, едва рассеиваемая слабой лампочкой, пахло чем-то невнятно.

–  Туда, наверное, - Саша указал на еще одну, обитую войлоком дверь. Они вошли в избу, оставляя мокрые следы на дощатом полу. Ступать отчего-то старались на цыпочках - словно кто-то спал в доме.

В низкой комнатке было темно, но тепло. Слабый, вечереющий свет падал из окошечка.

У стены стояла лавка, длинная, крашеная. Посреди комнаты - большой стол, накрытый клеенкой, разрисованной в цветочки. С другой стороны стола диванчик примостился.

Ребята протиснулись, поджимая перед столом живот, на лавку, уселись в ряд.

–  Иди на диванчик, - Саша бережно провел Верочку через комнатку.

Сидели, посматривали по сторонам. Веня сопел - явно хотел сказать что-то, но пока стеснялся, - если слово "стеснение" вообще к нему применимо.

Вошел хозяин, в одной руке чайник, в другой - гроздь бокалов.