Палата у меня хорошая, комфортная, а это значит, что кто-то три с половиной года оплачивал мое пребывание здесь. Кто еще мог заботиться обо мне, если не жена? Ладно, есть еще мать и сестра. Тут я заметил, что Диана при всей своей внешней, мягко говоря, запущенности не производила впечатления нищенки. Дорогая кожаная сумочка, платье из натурального шелка, золотые цепочки на шее, перстни с драгоценными камнями на пухлых пальцах. Слишком много всего, явный перебор. Похоже, Диана потеряла вкус. А может, это все-таки не она? Хотелось бы надеяться на это.

– Ну да, тебя душить нельзя.

Женщина отстранилась от меня, улыбнулась. Зубы все те же – ровные, один к одному, только вот уже не белоснежные, желтизной отдают. Не зря же от нее пахнет табаком.

– Ты у нас сегодня именинник. Надо бы обмыть это дело.

– Я так понимаю, что ты уже успела.

Диана явно была под мухой. Я, законный муж, имел право выразить свое возмущение, поэтому позволил себе посмотреть на нее с откровенной неприязнью.

– Да так, выпила чуть-чуть. Соседка зашла, посидели немножко. А что нам еще делать холостым, неженатым? Пардон, уже не холостым, – сказала она и довольно вульгарно улыбнулась.

Диана заметно опустилась, разожралась, что ж, возможно, на то были причины.

– Мама где? – спросил я с опасением узнать страшную новость.

– Твоя мама где? В Караганде! – оскалилась Диана. – А если серьезно, то у нее домик на Кипре. Там она сейчас, как и Вика с мужем. Мама за жильем смотрит, а сестрица твоя в отпуск туда полетела. Я им уже позвонила, они сказали, что сейчас за билетами помчатся.

– Вика замужем?

– Да, за Иваном. – Голос Дианы дрогнул, она тоскливо вздохнула и отчаянно махнула рукой.

Я в недоумении смотрел на нее. Эта дрянь ничуть не стеснялась выражать свою зависть к моей сестре и чувства к Ване Лобову.

– А чего ты так на меня уставился? – спросила Диана и криво усмехнулась: – К Ваньке ревнуешь? Ну, давай-давай. Только зря ты это. Ничего у нас нет. Он жену свою по заграницам возит, а я здесь пропадаю.

– Может, ты домой пойдешь и проспишься?

– Нет, я еще даже не начинала.

Диана полезла в свою сумочку, достала оттуда стальную фляжку, отвинтила крышку и жадно припала к горлышку. Горечь алкоголя она выдыхала так, как будто наслаждалась ее вкусом, даже глаза закрыла от удовольствия.

– Я смотрю, ты во вкус вошла, – заявил я и язвительно, но совсем не весело усмехнулся.

Все это смахивало на дурной сон. Моя красавица жена превратилась вдруг в безобразную вульгарную алкоголичку. Увы, но я точно знал, что это не сон.

– Нет, я только по праздникам, – отмахнулась она.

– А они часто случаются? Каждый день, да?

– А что, похоже? – осведомилась Диана и раздосадованно посмотрела на меня.

– Очень даже.

– Скажи, я толстая?

Она очень хотела услышать отрицательный ответ, но я не смог удержать правду и сказал все, что думал о ней.

– Ну, извини! – Жена хамовато усмехнулась. – Твои грехи замаливала, вот и меня разнесло от усердия!

– Мои грехи?!.

– Ага, именно их! Ладно, пойду продолжать! – Она вдруг поднялась, направилась к двери, на пороге обернулась и сказала: – Завтра буду.

Диана ушла, а я долго смотрел ей вслед и с трудом осознавал, что такова теперь моя жена. Нет, это не сон, но, может, я очнулся в каком-то параллельном измерении, где все события реальны, а вот люди, населяющие этот мир, представляют собой жалкую пародию на мое прошлое?

Ночью я вскочил в холодном поту. Мне приснился жуткий сон, будто я потерял свою красавицу жену. Это не в меня, а в нее стрелял снайпер, и она лежала в коме с марлевой повязкой на голове. Диана была почти мертва, я стоял у ее изголовья, а под руку меня держала та безобразная толстуха, которая имела наглость назваться моей женой. Но вдруг Диана действительно в беде? Может, нужно разбудить мою спящую красавицу, и тогда мерзкая бабища просто-напросто исчезнет?

Но нет, толстуха явилась точно в срок. Правда, сегодня она была уже не так безобразна, как вчера. Волосы у нее пышные, косметики на лице побольше, отчего кожа казалась нежной и свежей. Платье на ней свободное, в нем она выглядела еще полнее, но при этом ее сдобность не вызывала отторжения. Напротив, на ум приходило вкусное сочетание «кровь с молоком». Сдоба эта казалась нежной, ароматной и сладкой на вкус. Туфли у Дианы сегодня на каблуке. Он хоть и невысокий, но заметно удлинял ноги, делал их стройней. Они уже не были такими изящными, как прежде, но их полнота вовсе не пугала, не было в ней в болезненной отечности, и вены наружу не проступали. Кожа нежная, со здоровым розовым оттенком.

Только вот глаза у Дианы подкачали. Она явно запудривала припухлости под ними, но это не очень ей помогало. Чувствовалось, что с алкоголем она сдружилась крепко. Да и стальная фляжка в сумочке свидетельствовала о том же.

Диана привезла мне мой спортивный костюм, который оказался куда просторнее, чем нужно. С этим все было понятно, три с половиной года не прибавили мне здоровья, исхудал я, осунулся. Все мое тело покрывала какая-то короста, но врач сказал, что это нормально. Было бы гораздо хуже, если бы я начал гнить заживо от пролежней. Но медики с этим боролись, конечно, за деньги, которые исправно поступали на счет больницы.