Светло-сиреневое небо над головой вдруг стало темно-фиолетовым, под красный всполох грянул гром, и мне в глаза брызнул яркий свет солнца. Над головой белый потолок, залитый ярким светом, проникающим в окно, голубые стены, стерильная больничная чистота вокруг. На лице дыхательная маска, во рту какие-то трубки.

Ну да, я подходил к машине, и вдруг перед глазами что-то блеснуло. Сильный проникающий удар в голову погасил сознание. В меня стреляли. Наверное, это был снайпер. Но вот я пришел в себя. Перед глазами качалась мутная дымка, голова слегка кружилась, но сознание оставалось довольно ясным. Я понимаю, что нахожусь в больнице. Видно, досталось мне здорово, если кислород в легкие подают принудительно. Интересно, смогу ли я дышать самостоятельно?

Я сорвал маску, выдернул трубки изо рта, полной грудью вдохнул тяжелый больничный воздух. Все отлично. Мышцы меня слушались, с дыхательным рефлексом все оказалось в порядке. Наверное, я смогу подняться без посторонней помощи.

Я действительно сумел скинуть ноги с койки, опереться на них и поднять свое тело. Только вот они не выдержали мой вес, беспомощно подкосились, и я грохнулся на пол. Боль была такой сильной, что я потерял сознание.

Не знаю, как долго я лежал без памяти, но все-таки открыл глаза и увидел девушку в белом халате. В одной руке она держала использованный шприц, а другой протирала ваткой мое плечо.

– И что это был за укол? – спросил я.

Она обрадовалась так, как будто перед ней лежал не я, а обезьяна, которая вдруг заговорила человеческим голосом. Девушка быстро вышла из палаты. Не прошло и минуты, как ко мне пожаловал высокий худой мужчина с маленькими глазками и большими черными усами.

– Вадим Павлович, не верю своим глазам!

Казалось, он сейчас прослезится от радости.

– Я что, вернулся с другой планеты?

Я пошутил, но врач отнесся к моим словам совершенно серьезно и с нескрываемым интересом спросил:

– Значит, в коматозном состоянии вам казалось, что вы находились на другой планете?

Я чувствовал себя неплохо, значит, ранение было легким. Доктор явно нес что-то не то. Никакого коматозного состояния я не переживал. Пуля, скорее всего, прошла по касательной, не задев мозг. Мне сделали операцию, я очнулся… Кстати, надо бы поскорей поговорить с Рощиным, пусть он объяснит мне, почему я стал жертвой киллера, и принимает меры. Да, надо срочно этим заняться!

– Видите ли, у вас было тяжелое пулевое ранение, серьезно пострадала височная доля мозга. Честно говоря, мы уже давно потеряли надежду. Но, наверное, есть бог на свете!

– Что вы городите? Какой бог? Какая надежда?.. Где моя охрана? Где Карманов? Мне срочно нужно позвонить одному человеку. Я должен увидеться с женой!..

– Да, мы ей уже позвонили. Да и вашим родным тоже.

– Где моя охрана?

– Я не знаю. Вас давно уже никто не охраняет. Прошло три с половиной года!..

– Как это? Меня ранили сегодня! – ахнул я. – Хотите сказать, что я здесь три с половиной года?

Врач согласно кивнул и, будто извиняясь, развел руками.

– Но этого же не может быть!

– Нет, три с половиной года – это немного. Вы могли потерять жизнь. Никто не давал гарантий, честно говоря, мы уже и не верили. Но чудо произошло. С чем я вас и поздравляю!

– Я хочу видеть жену!.. Нет, сначала привести себя в порядок.

Три с половиной года в коме?! Такое могло привидеться только в страшном сне, но он уже позади. Я жив, тело мое не парализовано, разум здравствует, и с речью все в порядке. Сейчас я побреюсь, освежусь, попрошу медсестру постричь меня. Я не хотел выглядеть перед Дианой полуразложившимся трупом, чудом возвращенным с того света.

Диане даже двадцати лет не исполнилось, когда со мной случилась беда, сейчас ей всего двадцать три года. Женщина к этому времени набирает сок. Она еще молодая, но уже зрелая. Самый смак!..

Но женщина, которая вошла в палату, выглядела лет на тридцать. И сок в ней какой-то кислый, и сама она совсем не смак. Волосы жидкие, хлипкие, выжженные пергидролем, лицо расплывшееся, под заплывшими глазенками темнеют припухлые круги, на щеках проступают капиллярные узоры. Полная, неряшливая!.. Нет, это не Диана. И какого черта чужая бабища лезет обниматься?

– Вадим! Ну, наконец-то!

Да, это голос моей жены. Но почему он звучит так неприятно, а от этой женщины пахнет спиртным и табаком?

– Потише! Задушишь!

Сам я вел себя осторожно. Побоялся обидеть эту женщину, поэтому не стал отталкивать ее от себя. Все-таки она моя жена. К тому же от нее, возможно, зависело мое будущее. Ведь если Диана жива, значит, «серые волки» не добрались до нее, не смогли сожрать наш бизнес. Ведь на жену был записан и «Флагман», и салон ультрамодной одежды.