– Издеваешься?

– Нет. Просто я смотрю, ты курить стала.

– Ну да, раньше я этим не баловалась.

– Мне все равно, что было раньше.

У меня на глазах появились слезы. Такое ощущение, будто он дал мне пощечину. Ему все равно, видите ли!.. Но я-то знала, что дело обстояло совсем не так, и готова была доказать ему это.

– Ты же нарочно все говоришь!

– Почему нарочно?

– Скажешь, что разлюбил?

– Так и скажу, – отозвался он с убивающей прохладой во взгляде.

Мне бы уйти, но я не хотела сдаваться.

– Что, и ничего не осталось?

– Ничего.

Это был удар ниже пояса, но я не отступила. Да, я унижалась перед Иваном, но разве Рощин меня не оскорблял? Если ему можно, то и от Ивана я должна стерпеть.

– Да, я понимаю, что предала тебя. Да, я виновата перед тобой.

– Так оно и есть. Хорошо, если ты это понимаешь. Скатертью дорога!

Он помахал мне рукой, требуя освободить проезд. Я сошла с дороги, но только для того, чтобы сесть к нему в машину.

– И что это значит? – спросил он, глядя на меня с небрежной насмешкой.

– Не знаю! – сложив руки на груди, сказала я.

Я вроде бы и унижалась, но гордо вскинула голову. На Ивана смотреть не стала, напротив, отвернула от него взгляд.

– Насколько я знаю, у тебя своя машина, – заявил он.

– Да.

– Так в чем же дело?

– Ты должен все знать!

– Что именно?

– Почему так все вышло.

– Ну, у одного вышло, а в другого вошло.

Иван презрительно хмыкнул. Он издевался надо мной, нарочно говорил мне гадости, чтобы я психанула и оставила его в покое. А вот дудки!

– Тебе не стыдно так говорить?

– А тебе не стыдно трахаться с мужиком, который в отцы тебе годится?

Я хотела возмутиться, открыла для этого рот, но ком в горле не позволил мне вынести наружу стонущий звук. Вышел только какой-то хрип.

Я долго хватала ртом воздух, пыталась прийти в себя, и наконец-то мне это удалось.

– Это ты о ком? – выдавила я.

– Ты и сама знаешь.

Да, если бы Вадим пришел в сознание, то я могла бы рассказать ему, как Рощин принуждал меня к сексу. Муж должен был узнать, почему я соглашаюсь. Но даже в состоянии помешательства я удержалась от таких откровений. Поняла, что нельзя признаваться в своей распущенности даже слепому и глухому человеку, поэтому промолчала. Зато Иван тянул из меня душу.

– Что там у тебя с Рощиным, а?

– Ничего. – Тут я не выдержала его взгляда и отвела глаза в сторону.

– Ну, на нет и суда нет… Выходи из машины.

– Не было ничего! – выкрикнула я и резко посмотрела на Ивана: – Я не знаю, что там тебе твоя Вика наговорила, какие гадости про меня молола!

– Не надо про Вику в таком тоне. Она этого не заслужила.

– Ты так думаешь?

– Вика мне не изменяла. В отличие от некоторых!..

– Ну, было. Я каюсь в этом.

– Зачем? Не надо. Теперь у тебя другая жизнь. Муж при смерти, а ты любовника завела. Перед Вадимом кайся, а не передо мной.

– Какой любовник?!. Если ты хочешь оскорбить меня, то ударь, вышвырни из машины! Только не надо говорить то, чего не было и быть не могло.

– Вышвырнуть, значит? А сама не уйдешь?

– Нет. Буду сидеть здесь, пока ты меня не простишь.

– Хорошо, поехали к нам домой. Я поставлю машину в гараж, там тепло. Да и шубка у тебя что надо.

Шубка у меня норковая, с песцовым воротником, но не очень длинная, автомобильный, так сказать, вариант. Да и юбка короткая, не мини, конечно, но далеко не макси. Вот вам красивые ножки, затянутые в теплые эластичные колготы. Мне очень хотелось, чтобы глаза Ивана скользнули по ним, забрались под юбку. Они не опускались ниже моего пояса, только ведь я знала, что удерживал он их нарочно, чтобы еще больше разозлить меня.

– Думаю, до весны не замерзнешь.

– А в марте ты меня простишь?

– Ну, если до той поры в машине просидишь, то все возможно. Только не выдержишь ты до весны.

– А вдруг?

– Твой любовник всеми бандитами в погонах заведует, его опера тебя в два счета найдут.

– Да не мой он любовник, этот Рощин, сколько раз тебе говорить!.. У него с Надеждой Романовной шашни! – нарочно преувеличила я, причем очень сильно, хотя и не с пустого места.

– А при чем здесь Надежда Романовна? Я что-нибудь про нее спрашивал?

– Так ты же знаешь, что Рощин жил у нас. Все, опасности больше нет, и он съехал.

Действительно, Рощин и сам оставил наш с Вадимом дом, и охрану снял, но это не мешало ему время от времени навещать меня. Надежда Романовна жила уже у себя и ничего такого заподозрить не могла. Да она и прежде ни черта не понимала. Рощину ничего не стоило подмешать ей в чай снотворное и отправить в спальню, чтобы затем без помех втаптывать меня в грех. А Вика покинула нас еще до того, как этот бес залез ко мне в постель. Через мою душу.