— Ковыряние в носу меня с некоторых пор не смущает. А со своей девушкой вы разошлись полгода назад и с тех пор мечтаете восстановить отношения… Другими же не интересуетесь.

Надо же, и это они знают! Досье у них на меня что ли?

— Кстати, — Невозмутимо продолжил ангел. — Мы, своими силами, могли бы посодействовать вашему воссоединению. Правда, при условии венчания в церкви. Как вы понимаете, блуда мы допустить не можем…

— Да пошли вы… Предпочитаю сердечные дела решать сам. Короче, что вам от меня надо?

Ангел тщательно протер очки и водрузил их на прежнее место — на кончик внушительного носа.

— А с чего вы взяли, Максим, что мне от вас что-то нужно?

Я чуть не зарычал от злости — ненавижу, когда отвечают вопросом на вопрос.

— Только не втирайте что соскучились по мне. Не поверю.

— Отчего же? — Искренне изумился ангел. — Почему я не мог просто заглянуть в гости? Вы эрудированный молодой человек, с вами очень интересно вести беседу… Но в этот раз вы правы. Я пришел не просто так. Мне удалось получить разрешение на экскурсию.

— Какую еще экскурсию?

— По Раю. Вам должно быть интересно, посмотреть, как у нас все устроено… Вдруг это поможет принять правильное решение?

Я задумался. Заманчиво конечно своими глазами увидеть рай, о котором столько говорят верующие, но нет ли в этом ловушки? Сомнение недолго боролось с любопытством. Последнее безоговорочно победило.

— Когда отправляемся?

— Хоть сейчас.

— Тогда я предупрежу кота — он будет волноваться.

Грязнуля узнав о приглашении, не стал меня отговаривать, только недовольно блеснул глазами.

— Ты смотри, Макс, поосторожнее с пернатыми…

Первое что бросилось в глаза, едва перед ними перестали мельтешить разноцветные пятна — это стелящиеся по земле клубы белого тумана. Впрочем, по земле ли? Ноги, утопая в тумане по щиколотку, пружинили, словно идти приходилось по упругому резиновому покрытию. Рассмотреть точнее не удавалось — туман надежно прятал поверхность от любопытного взгляда. Заметив заинтересованность на моем лице, ангел снисходительно пояснил:

— Это просто-напросто облака. Мы идем по ним.

— Но ведь облака это просто воздух. — Не понимая, переспросил я. — И потом, в живущих на облаках верили до первых полетов на воздушных шарах…

Ангел укоризненно покачал головой.

— Молодой человек, вы прямо расстраиваете меня. Я был о вас более высокого мнения. Конечно же, мы на облаках. Все очень просто — мы находимся на ином плане бытия, нежели ваша земля. Сейчас здесь могут пролететь десять самолетов, и мы их даже не заметим. Равно как и они нас.

Подумаешь — был более высокого мнения. Пусть эзотерики заморачиваются с планами бытия. У меня и без этого голова пухнет.

Между тем впереди замаячили высокие, аж дух захватывало, золотые ворота. Перед ними выстроилась многокилометровая очередь. Стоящие в очереди не ругались, не перемывали кости политикам, а, скромно потупив очи, ждали своего часа. Ни один даже не пикнул, видя, как мы с ангелом, прошли мимо, прямо к воротам.

У самих ворот, при ближайшем рассмотрении оказавшихся, пожалуй, повыше высотного дома, ангел остановился и постучал в неприметную калитку. Спустя пару долгих минут, с той стороны раздалось недовольное ворчание, звон ключей и, наконец, калитка открылась, оглашая окрестности противным скрипом несмазанных петель. В приоткрывшееся отверстие просунулось одутловатое, заросшее грязной, нечесаной бородой до самых глаз, лицо. Опухшие от беспробудного пьянства глазки, зло вперились в мое лицо.

— Чего долбишся? — Рыкнула на меня борода, обдав с ног до головы отвратительным сивушным перегаром. Ангела стоящего рядом обладатель бороды попросту не заметил. — Сказано вам, перерыв у меня…

Он собрался, было захлопнуть калитку, но ангел его опередил.

— Ты что Петр? — Рассмеялся ангел, поспешно вставляя дорогой ботинок в уменьшающуюся щель, мешая калитке закрыться. — Своих не узнаешь? Открывай давай.

Калитка стремительно распахнулась во всю ширь. На пороге возникла кряжистая фигура обладателя бороды. Давно нестиранная, некогда белая, хламида плотно обтягивала широкие плечи. Через прорехи на груди чернели жесткие, курчавые волосы. Не менее волосатыми были и руки бородача. Лишь неприкрытые хламидой кривые ноги были лишены всякой растительности.

Борода шевельнулась выставляя на обозрение два ряда крепких желтых зубов.

— Боруэль, надо же, какая встреча! — Обращаясь к ангелу воскликнул Петр. — А я тебя, грешным делом, не признал. Проходи, проходи…

Он посторонился освобождая проход. Едва мы перешагнули порог, калитка с треском захлопнулась. Петр окинул меня подозрительным взглядом.

— Это что и есть тот, о котором столько гово…

— Когда ты приведешь себя в божеский вид, а, Петр? — Обрывая его на полуслове, быстро спросил ангел, выразительно посмотрев в глаза.