Но я уже и сам сообразил, что делаю не то. Сбоку раздался сдавленный визг, вопль и вслед за ними торопливая молитва. Повернув голову, я рассмотрел двух отдыхавших на скамеечке бабулек. Выпучив глаза на меня, старушки непрерывно крестились, скороговоркой тараторя «Отче Наш». Еще одна без чувств валялась у их ног. Похоже мне удалось исчезнуть. Я с опаской посмотрел вниз. Ног не было. Туловища тоже. Надеюсь голова тоже исчезла. А то хорош был бы видок. Я хихикнул представив: голова профессора Доуэля.

— Получилось? — Шепотом спросил я Невида.

— Получилось… Что с бабками делать?

— А что с ними делать? — Пожал я невидимыми плечами. — Одной сплетней больше, одной меньше… кто им поверит?

Но, тем не менее, мысленно проверил самочувствие третьей. Ничего страшного — обычный обморок. Я быстренько привел ее в чувство, попутно избавив навсегда от такой неприятности как ревматизм — в качестве компенсации за испуг.

Прислонившись к стене возле домофона, я принялся ждать, когда откроется дверь. К счастью, одна из перепуганных бабок жила в этом доме. Едва прошел первый страх, старушки живо вскочили, и с несвойственной их возрасту прытью припустили по домам. Я скользнул следом, едва не наступив бабке на пятки.

— Ой, Лешенька, — запричитала бабка, едва войдя в подъезд, обращаясь к скучающему охраннику. — Что ж это деется то? Люди средь бела дня исчезают. Не иначе грядет конец света.

Охранник рассеянно кивнул. Но старушенция не унималась.

— Сидим мы с Ильинишной и Петровной, как вдруг глядь, парень молодой, вжик и исчез. Словно и не было. Вот страху-то!

— Да бросьте вы, баба Лера. — Улыбнулся охранник. — Померещилось, небось. Не могут люди просто так пропадать.

— Вот тебе истинный крест, что пропал. Сама видела. Стоял, и нету.

Охранник отложил, наконец, газету и озабоченно посмотрел на бабку.

— Что-то вы выглядите неважно, баба Лера, может врача вызвать?

— Тю на тебя, врача! Не сошла я с ума. Не сошла. Правду говорю, стоял и исчез. Может инопланетянин, какой?

Не интересуясь больше разговором, я прошмыгнул мимо бабки, прямо к дверям лифта. На мою беду, неведомый умник присобачил к кнопке вызова кабинки звуковой сигнал. Стоило мне нажать злополучную кнопку, как сигнал громко тренькнул, заставляя охранника вздрогнуть, а бабку по новой зашептать молитвы.

Створки медленно разъехались в стороны. Я наугад ткнул кнопку этажа, лишь бы поскорее уехать. Последнее что удалось увидеть, это побелевшее лицо бабы Леры и выпученные глаза охранника Леши.

Разговаривать с Мируней пришлось на черной лестнице. Но даже там порядок был такой, что у меня в квартире не всегда бывает. Мируня и, правда, выглядел замученным. Если все увиденные сегодня мной домовые щеголяли в поношенных, но аккуратно перешитых вещах, то этот сверкал непонятными обносками, сплошь усеянными прорехами и неаккуратно пришитыми заплатками. Грязные нечесаные волосы сосульками свисали на лицо. Даже борода, окладистая у всех домовых, у Мируни топорщилась клочками как голова панка.

Тяжело вздыхая, домовой жалился на суровую жизнь.

— Я ить как кумекал: добротный дом, чистота, порядок, значит, буду, как сыр в масле кататься. Ни тебе забот, ни хлопот… Оно так по началу и было. А потом жилец из тринадцатой квартиры разузнал где-то слово заветное, да зачалось. Поначалу все просто было. В комнатах приберись, завтрак-обед приготовь. Потом хуже. Воровать заставил! Перезнакомился со всем домом, в гости сходит, да приметит где чего получше лежит. А потом меня призовет, да требует все к нему перетащить… Я сначала пробовал противится, да куда там…

Мируня махнул рукой, словно этим жестом ставил крест на всей своей жизни.

— Прав он, Хозяин. — Шепнул Невид. — Заветное слово так устроено, что коли домовой откажется повиноваться, муки его ожидают. Да не просто муки, а словно раскаленным железом пытают. Мало кто устоять им может… Да и те, кто могут, опосля долго не живут…

Я с сочувствием разглядывал Мируню. Жалко маленького домового. Вот ведь как жизнь обернулась: искал местечко потеплее, где работы поменьше, а пришлось не только работать, но и против совести идти.

— Этот твой, сейчас дома? — Спросил я Мируню.

— Дома… Только что толку?

— Поговорить с ним охота. Может, удастся убедить, что поступает нехорошо.

— Куды там. — Отмахнулся домовой. — Кто ж от такого откажется.

— И все же я попробую. Тринадцатая квартира говоришь?

Мируня закивал. В глазах блеснул огонек надежды, но сразу погас.

— Выше нос! — Подбодрил его Невид. — Если уж хозяин с ламией управился!..

Да, подумал я, управился. Вот только эту ламию специально послабже подобрали. А вот как бы дело обернулось, будь это чудовище в полной силе?