Филлис поднимает пистолет, вертит в руках.

Ф и л л и с. Пистолет в порядке, Ховард. Ты просто не снял с предохранителя.

К э р о л. Меня сейчас вырвет!

Кэрол выходит. Филлис садится на диван рядом с Ховардом.

Ф и л л и с. Честно говоря, Ховард, ты, конечно, психопат, но на этот раз твоя депрессия вполне оправданна. Даже остановившиеся часы два раза в день показывают правильное время. Тебе в самом деле досталось. Сначала сдаешь родного папашу во второсортный приют...

Х о в а р д. Вовсе не второсортный.

Ф и л л и с. Не обманывай себя, Ховард: даже самые лучшие из них все равно не сахар, но тот, что выбрал ты — разумеется, по своему карману, — настоящая богадельня. Скоро убедишься. Пережив расставание с отцом — которое, между прочим, в психологическом смысле на шаг приближает тебя к осознанию собственной смертности, — ты узнаёшь, что жена ушла к твоему хорошему другу, преуспевающему самцу с более высоким уровнем тестостерона в крови... С которым она два года спаривалась у тебя под боком. Так что, в сущности, благодари бога, что у тебя депрессия. Если бы ее не было, ты был бы идиотом. Я тебя утешила?

Х о в а р д. Я скучаю по сыну...

Ф и л л и с. Даю им ровно полгода.

Х о в а р д. Сэму с Кэрол? Они собираются переехать в Лондон.

Ф и л л и с. Полгода — в Лондоне или на островах Зеленого Мыса. Они оба абсолютно не приспособлены к жизни.

Х о в а р д. Я знал, что он гуляет.

Ф и л л и с. Знал?

Х о в а р д. Да кто ж не знал.

Ф и л л и с. Одна я, наверное.

Х о в а р д. Да, наверное. Я слышал про вас сплетни даже от мальчишки-эмигранта, который убирает посуду в ресторане "Двадцать один".

Ф и л л и с. Эмигранты тоже в курсе?

Х о в а р д. Он, само собой, не знал, что мы с вами друзья. Я сидел обедал, вошел Сэм, и я вижу — мальчишка пихнул официанта, кивнул на Сэма, потом показал на какую-то смазливую брюнетку за столиком и говорит: "Во сила! Дрючит эту — и спокойно ходит к нам с женой". Я удивился: парень только что из Польши — и уже знает слово «дрючить».

Ф и л л и с. Прекрасная история, Ховард. Поляки в курсе, официанты в курсе, а я нет.

Распахивается парадная дверь, входит Сэм.

С э м (ледяным тоном).Я пришел забрать остальные бумаги. (Увидев, что бумаги разбросаны по полу.)О господи, что ты наделала?

Ф и л л и с. Мне бы хотелось задать вам пару вопросов, ваша честь.

С э м. Ты уже задавала. Я пытался поговорить по-человечески. Не хочу, чтобы истеричка размозжила мне череп...

Х о в а р д. Ты два года путался с моей женой.

С э м. С тобой я готов поговорить, Ховард, и прежде всего прошу у тебя прощения.

Ф и л л и с. Кто старое помянет — тому глаз вон, правда?

С э м. Я же сказал — не желаю тебя слушать. Я пришел за своими бумагами... только посмотри, что ты натворила...

Х о в а р д. Мне трудно принять твои извинения, Сэм. Мне казалось, мы не чужие люди.

С э м (собирая бумаги с пола; в гневе).У меня идут сложнейшие дела...

Ф и л л и с. Значит, ты перетрахал всех моих подруг?

С э м. У меня было два очень трудных года, Филлис, работа не клеилась. Зачем ты все порвала?

Ф и л л и с. Я спросила: ты перетрахал всех моих подруг?

Х о в а р д. Нет, я не перетрахал всех твоих подруг.

Ф и л л и с. Не ври! Я же знаю, я все знаю!

С э м. Если ты все знаешь — нечего спрашивать. Сойди-ка. Сойди, я сказал... (Пытается вырвать бумаги, на которые она наступила.)Отойди!

Ф и л л и с. Ай! Подонок!

С э м. Я предлагал тебе все обсудить спокойно, я перед тобой душу вывернул — и что же?

Ф и л л и с. Я всегда верила тебе. Откуда я знала, что тебе так плохо со мной? Почему ты ничего не сказал мне, вместо того чтобы все держать в себе и тискать моих подруг?