Я вдруг заметила, какое у него усталое лицо. Он печально взглянул на меня. Ну уж нет, этот человек не добьется от меня сочувствия!

— Ты наверняка знаешь, кто убил Аниту Нуутинен и почему, — холодно произнесла я.

Снаружи ветер шумел в кронах деревьев, дождь уныло барабанил по крыше. Занавеска была отодвинута, но за окном виднелась лишь непроглядная темнота.

— Я точно не знаю, кто из бандитов Васильева это сделал. Мне кажется, что Платонов и Пономаренко, но не уверен. В тот вечер, когда ты ушла от Аниты, она встретилась с Паскевичем и рассказала ему, что Васильев нанял Уско Сюрьянена как прикрытие в сделке по мысу Хиденниеми. И Васильев мгновенно принял решение избавиться от нее: ведь информация о связи Сюрьянена с Васильевым ни за что не должна была появиться в прессе. В Финляндии Васильева почти не знают, а Анита, себе на горе, оказалась с ним знакома. Она подписала себе смертный приговор, отказавшись от сотрудничества, и Васильев велел организовать за ней слежку. И когда Анита села в такси, оставив тебя в растерянности возле бара, он отдал приказ нажать на курок.

Сначала я, как ты и Лайтио, подозревал, что это дело рук Паскевича. И был уверен, что ты на него работаешь. Уж слишком гладко ты меняла работодателей — Моника фон Херц, Анита Нуутинен, Хелена Лехмусвуо. Но потом выяснил, что Аниту заказал не Паскевич, а Васильев. И если бы ты на него работала, то знала бы об этом. И я решил за тобой понаблюдать. Мне повезло, я быстро понял, где ты живешь, нашел твой коттедж. Знаешь, я ожидал, что это будет солидный дом, но оказалось, ты обитаешь в бревенчатой избушке у подножия скалы. — Давид криво улыбнулся. — Я тоже умею быть хитрым, когда надо.

Я сглотнула. Нет, у него не получится меня разжалобить.

— Как тебе удалось найти мой дом?

— Мне просто повезло. Я ехал на машине и случайно увидел, как ты садишься в автобус на улице Рунеберга. И из чистого любопытства решил последовать за автобусом, тем более я ехал в том же направлении. Ты вышла в Дегербю, зашла в магазин и, набив полный рюкзак продуктов, отправилась к своему дому. Знаешь, я следил за тобой с начала лета, задолго до смерти Аниты. Поэтому позже мне было совсем нетрудно вспомнить, где ты живешь.

Тут я почувствовала сильную досаду. Как можно быть такой неосмотрительной и дать так легко себя выследить?

— Пока Анита была жива, я не мог понять, на чьей стороне она играет. Иногда мне казалось, что они с Паскевичем работают в паре и вместе идут по следу Васильева. Позже я понял, что ошибался, зато благодаря этой ошибке встретил тебя. Хилья, ты хоть понимаешь: если Васильев узнает, что ты в курсе всех событий, твоя жизнь гроша ломаного не будет стоить.

— Интересно, от кого он это узнает? Себя ты можешь в расчет уже не брать.

— А ты не подумала о том, что наш разговор может быть записан? И Васильев сейчас сидит у себя в кабинете и внимательно слушает, о чем мы здесь говорим. А заодно и смотрит видеозапись. Как ты знаешь, приборы дистанционного слежения сейчас не проблема. Хотя, вполне возможно, ты тоже записываешь наш разговор, чтобы сдать меня Интерполу. Или, например, констеблю Лайтио. Как тебе такой расклад?

Я постаралась не показать, как испугалась, но быстро взяла себя в руки. Ну, что ж, значит, придется сначала убить его самого, а потом найти и уничтожить жучки. В животе похолодело, стоило мне представить, как я прижимаю дуло револьвера к виску Давида и спускаю курок. Достаточно будет одного выстрела, уж я знаю, куда целить, чтобы наверняка. Главное, чтобы рука не дрогнула. И нельзя смотреть ему в глаза.

— Хватит, давай заканчивать этот фарс. Ты и в самом деле с радостью поверила, что я двойной агент и передаю Васильеву информацию Интерпола? Лучше подготовиться к самому плохому, да, Хилья? Знаешь, когда я увидел тебя около дома Лехмусвуо в обличье какого-то чудного мужика, то тоже понял, что ты вовсе не такая невинная девочка, как кажешься. Да и Лайтио мне говорил, что ты предпочитаешь женщин. Это правда?

— Лайтио ничего не понял. Я просто рассказывала ему, что путешествовала со своей подругой, а он решил, что я с ней сплю. А тебе-то что? С тобой в постели мне пришлось немного притворяться, у меня, знаешь ли, бывали партнеры и получше. А с чего ты взял, что это я была в мужской одежде?

— Просто догадался. А Лехмусвуо в курсе?

— Разумеется! Я вообще стараюсь не врать Хелене больше необходимого. А ей сейчас угрожает опасность со стороны Васильева и его банды?

— Не думаю, что они осмелятся поднять руку на депутата парламента. Васильеву сейчас надо на какое-то время лечь на дно, чтобы никто не догадался о его связи с саботажем строительства трубопровода. Он полностью в тени, поэтому-то Лайтио с его коллегами даже в голову не пришло пообщаться с Сюрьяненом и выяснить, что он знает о Васильеве. Хотя, думаю, он почти ничего и не знает.

Давид прямо посмотрел мне в глаза. Я не отвела взгляда.

— И давно ты работаешь на Васильева?

— Почти два года. Потребовалось время, чтобы войти к нему в доверие. Благодаря полученной от меня информации ему удалось провернуть несколько крайне удачных сделок и значительно увеличить свое состояние. При этом никто не погиб и не пострадал.

— Ты думаешь, теперь я должна тебя пожалеть и отпустить?

Давид посмотрел на меня в упор.

— Ты записываешь наш разговор? Для кого? Прошу тебя, подумай хорошенько, прежде чем начнешь действовать дальше. Я уже сказал, что если Васильев об этом узнает, то разделается с тобой без колебаний. Моя жизнь тоже в опасности, по большому счету я уже умер. И все же я хочу, чтобы ты знала правду, хотя это может быть для тебя опасным. Хилья, мне не безразлично, что с тобой будет. Я, к сожалению, успел в тебя влюбиться. Хотя сожалеть здесь, впрочем, не о чем. Просто мы встретились не в самое лучшее время.