Поскольку голос Аалтонена звучал скорее жалобно, чем угрожающе, Рейска решил рискнуть. Пульт дистанционного управления от аварийной сигнализации у него был с собой, и, нажав на кнопку, он отключил датчики. Затем тихо проскользнул к забору позади дома и, легко подтянувшись на руках, бесшумно спрыгнул во двор. В соседних окнах свет не горел, все давно спали. Лишь дремавшая на столе под деревом кошка испуганно фыркнула и бросилась куда-то под дом. От входной двери слышался возмущенный голос Хелены:

— Отстань от меня, я не желаю иметь с тобой ничего общего!

— Золотце мое! Я написал новый сборник стихов и посвятил тебе. И назвал «Недосягаемая Хелена»!

Женщина рассмеялась, и под прикрытием ее голоса Рейска открыл заднюю дверь и вошел. Внутри было довольно светло от пробивающегося сквозь жалюзи сияния уличных фонарей, и он не боялся на что-то наткнуться. Хорошо, что на днях он догадался смазать все дверные петли, так что не раздалось ни звука, когда он нажал на ручку и вышел на крыльцо. От толчка дверью в спину Тику не удержался на ногах и почти упал лицом вперед.

— Это еще кто такой! А ну быстро отпусти Хелену!

Рейска даже не знал, у кого был более потрясенный вид — у Аалтонена или его бывшей жены. Мужчина неуклюже поднялся с земли, и Рейска крепко схватил его, выкрутив назад руки. С того вмиг слетел весь кураж морского разбойника, и он совершенно не сопротивлялся. В окнах стариков Хирвоненов зажегся свет.

— Ступай домой, Хелена! Я сам разберусь с этим типом! — крикнул Рейска и толкнул Аалтонена в спину по направлению к улице.

Пинки Рейска сопровождал подробным описанием, что случится с Тику, если он еще раз подойдет к этому дому или осмелится еще как-нибудь побеспокоить хозяйку. За употребляемые им выражения в Финляндии легко можно было схлопотать полгода условно, но Рейска не стеснялся, уверенный, что испуганный муж не побежит в полицию.

— А теперь, уважаемый, слушай меня очень внимательно! Если ты сейчас припустишь бегом, у тебя есть шанс успеть на последнюю электричку. А если все же не успеешь, то выйдешь на дорогу, поймаешь машину и поедешь домой. — С этими словами Рейска отпустил свою жертву, пихнув на прощание.

— А ты-то кто такой? — дрожащим голосом спросил Аалтонен, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Я тот, кто заботится, чтобы с головы Хелены не упал ни один волос! И больше тебя ничего не касается. А теперь вали отсюда, если еще хочешь в этой жизни есть, пить и делать детей!

Рейска расхохотался, глядя, как Аалтонен вприпрыжку побежал по дороге, затем спокойно направился к дому. Жена старика Хирвонена, пытаясь понять, что происходит, вышла на крыльцо, но Хелене хватило ума зайти внутрь и прикрыть за собой дверь.

— Не беспокойтесь, ничего страшного не случилось. Идите спать. Этот человек больше здесь никого не побеспокоит, — обратился к ней Рейска, приподняв вежливо бейсболку.

— А кто это был?

— Бывший муж депутата Лехмусвуо. Но уж я-то его отвадил.

Хелена сидела на диване, держа бокал с красным вином. Она предложила и Рейске, но тот отказался. Он снова подключил датчики сигнализации и отправился на второй этаж в туалет. Давило выпитое в баре пиво, от грима болела кожа на лице, захотелось умыться и вернуться к своему настоящему облику. Через пять минут на первый этаж спустилась Хилья.

— Испугалась? — спросила я у Хелены, которая к тому времени допивала уже второй бокал. Завтра она планировала провести день дома, занимаясь подготовкой доклада к международной конференции.

— Да, конечно. Особенно вначале. И никак не могла понять, куда ты, в смысле Рейска, пропала.

— Рейска малость вздрючил твоего бывшего. Этот Тику, похоже, совсем дрянной человек. Теперь мы знаем, что он сильно нуждается в деньгах, и, похоже, его еще никто не пытался купить. Он же мгновенно продаст тебя, понимаешь это?

Хелена уставилась на меня во все глаза:

— Кому продаст?

— Тем людям, о которых ты пока не хочешь мне ничего рассказывать. Я знаю, ты все еще проверяешь меня. Пусть пока так. Но как только я найду того, кто Аниту… Ох черт!

Я редко позволяла себе бранные слова, но сейчас я выругалась, сообразив, что Сесилия Нуутинен уже давно прилетела в Финляндию и не может до меня дозвониться, поскольку я поменяла номер телефона. Ну и идиотка же я! К тому же я несколько дней не проверяла электронную почту, поскольку не хотела получать посланий ни от констебля Лайтио, ни от Давида Сталя. В ночной тиши я часто думала о Давиде, борясь с искушением позвонить ему. Интересно, он еще помнит обо мне?