Я тем временем принялась не торопясь собирать полку.

— Вот так и закончилась моя совместная жизнь с Тику. От четырех лет этого ада у меня и осталось всего-то несколько фотографий и воспоминания. Аапо как-то спросил, почему я не подала на мужа в суд, ведь должна же быть какая-нибудь статья, по которой его можно было бы привлечь за иждивенчество. Но я, честно говоря, просто не хотела, чтобы весь свет узнал, какой дурочкой я была. К счастью, у Тику совсем нет мозгов, раз он считает, что газеты схватятся за его бредни насчет моей якобы связи с другой женщиной. В это не поверит даже самая паршивая газетенка. Зато если журналисты узнают, насколько глупо я себя вела в имущественных вопросах, мне точно не поздоровится.

Я включила ноутбук. На заставке красовалось изображение орла, со сложенными крыльями сидящего на скале на фоне моря. Сев поудобнее на пол, я вставила диск и принялась просматривать фотографии. Картинок было много, более ста. Пейзажи меня не особо занимали, потом пошли более интересные сюжеты. Вот Хелена позирует с мячом на спине. Она напряженно выгнулась, и я с удивлением заметила, какие у нее сильные мышцы на тонких ногах. На другой фотографии Хелена стояла в обнимку с худощавым мужчиной. У Тику Аалтонена были темные кудри до плеч, на лбу красная бандана, сине-белый полосатый свитер и синие бермуды. Он явно стремился походить на Джонни Деппа, но в нем не было той дьявольской харизмы, благодаря которой Джек Воробей стал звездой мирового экрана. Тику с Хеленой были примерно одного роста, но он казался выше из-за худобы. Он явно не занимался ни бегом, ни борьбой, и я подумала, что, если бы нам довелось схватиться, он проиграл бы мне в первом же раунде.

Но сходство с Джонни Деппом было необыкновенным. На месте Тику Аалтонена я бы поместила свой портрет в раздел знакомств. На свете много женщин, готовых на все ради мужчины с такой внешностью, к тому же бывшего мужем известной женщины-политика.

— Сделаете доброе дело? — крикнула Хелена из кухни, укладывая чашки в посудомоечную машину. — Удалите, пожалуйста, все фотографии, на которых есть Тику, даже хорошие. Хочу полностью вычеркнуть его из своей жизни.

Я сделала, как она просила. К счастью, таких картинок было немного, по большей части пейзажи и цветы. Вдруг я вздрогнула: на заднем плане предпоследней фотографии, вдалеке, на горизонте, мне привиделась рысь. Я увеличила изображение, но образ расплылся. Кликнула на следующую картинку — снова только цветы и деревья.

— Вы видели на Сааремаа рысь?

— Да, однажды во время вечерней прогулки. Тику не поверил, он сказал, что это, наверное, собака или крупная лиса. Вам тоже показалось, что на фотографии рысь?

— Да, это она. Очень похоже. — У меня дрогнуло сердце, и на мгновение показалось, что рядом с нами в комнате Фрида. — Я уничтожила фотографии с Тику. А теперь предлагаю перейти к формальностям. Во-первых, я хочу, чтобы вы четко сформулировали задачу, на основании чего и составим трудовой договор, а во-вторых, вспомните, пожалуйста, в подробностях, где, когда и как вам показалось, что за вами следят.

Хелена снова рассмеялась, но на этот раз это был не звон серебряных колокольчиков, а скорее всхлипы.

— Я не один год просидела в правлении группы помощи жертвам насилия, но, оказывается, давать советы и следовать им — совершенно разные вещи. Хотя подождите. Откройте, пожалуйста, в компьютере календарь, и я постараюсь вспомнить, что и когда со мной происходило.

Я достала из рюкзака свой ноутбук. Папку под названием «Лехмусвуо» я создала еще позавчера, когда сидела в библиотеке, а сейчас вносила пометки, сделанные по ходу рассказа Хелены. Если смотреть на события глазами обычного человека, то кажется, что все случившееся — всего лишь плод фантазии: горшок с розмарином опрокинул ветер, почту любезно сунул под дверь сосед, и так далее. Но за этими отдельными событиями я увидела четкую взаимосвязь. Мне стало совершенно ясно: кто-то дает понять Хелене, что с нее не спускают глаз. Вспомнилось, как Давид Сталь кружил возле моего дома в предрассветной темноте. И можно считать чистой воды удачей, что я его заметила.

Я накидала расчет стоимости своих услуг и средств безопасности. К ремонту тоже можно приступать уже в воскресенье вечером.

— Затраты по ремонту дома тоже посчитать несложно, следует только понять, в каком состоянии полы. Заодно соберу и повешу книжные полки. Да, можно подняться на второй этаж? Хотелось бы взглянуть, где будет жить Рейска.

— Что же это за человек такой — Рейска? Какое у него полное имя?

— Рейо Юхани Рясянен. Хорошее финское имя. В Каави живет столько Рясяненов — замучаешься считать.

Я поднялась по узкой лестнице. Стены в коридоре были сплошь увешаны картами различных стран и континентов, дверь также украшала карта Южного полушария. Окно маленькой, похожей на пенал комнаты выходило на улицу, внутри стояла кровать с матрасом и подушкой, но без белья и покрывала. Прекрасный интерьер, отлично подойдет Рейске. А небольшой стол он вполне может сколотить сам, взяв необходимый материал на пункте вторсырья. Спальня Хелены смотрела во двор, на окнах жалюзи и занавески, посередине — небрежно застеленная двуспальная кровать. На полу валялись бумаги, папки и пестрые китайские тапочки. В платяной шкаф я не успела заглянуть, но вспомнила, как Хелену критиковали в вечерних газетах за то, что она шесть лет подряд приходила на прием в президентский дворец в одном и том же черном платье. Да и то, похоже, куплено в магазине секонд-хенд. «Лехмусвуо не поддерживает отечественных дизайнеров», — ехидничали тогда журналисты.

Человеку высокого роста даже через забор будет хорошо видно, что происходит у Хелены в спальне. А ее кровать стояла так, что в нее легко выстрелить или бросить взрывчатку. Планируя интерьер, люди почти никогда не думают о своей безопасности. Они не хотят признавать, что каждый может погибнуть в любой момент, без предупреждения, и вовсе не в наказание за какой-то проступок, а просто так, безо всякой причины. Лось, перебегающий дорогу перед мчащейся машиной, пьяный за рулем, приступ неконтролируемой ярости у спутника жизни или одноклассник, взявший без спросу у отца ружье… Я прекрасно понимаю людей, отмечавших круглые даты со дня рождения. Ведь дожить до пятидесяти лет — это просто подарок судьбы, а что уж говорить о более солидном возрасте. Моей мамы не стало в двадцать шесть. А я живу уже на восемь лет дольше, чем судьба отпустила ей.