Снова поварня, снова два пленника, снова допрос. Но какая разительная разница! Два мужика -- один молодой, с глуповатым чистым лицом. Другой - пониже, постарше, борода под глаза. Матёрый. Из слов - одни выражения. Всё - в ответ на мои недоуменные и познавательные вопросы: кто такие, зачем пришли? И главный -- откуда? Ведь ясно же - "птицы" такие отнюдь не из Африки, не перелётные.

"Летят перелётные птицы в осенней дали голубой

Летят они в жаркие страны

А я остаюся с тобой

А я остаюся с тобою родная до боли страна

Не нужен мне берег турецкий

И Африка мне не нужна".

Что в этом двенадцатом веке ни Африка, ни "берег турецкий", который ещё греческий, никому в здравом рассудке и даром не нужны -- это понятно. Кроме рабства и голодухи с мордобоем там разве что "град божий" сыщется. Но когда вот такие "долбоклювы" с топорами за поясом упорно хотят "а я остаюся с тобою родная до боли страна", то я, как житель этого всего, "больно-родного", очень хочу знать: где ваш курятник, ребята? Ну просто чтобы повесить возле тропинки предупредительную надпись. Типа: "Эта дорога ведёт к коммунизму" или "Не влезай -- убьёт". Чисто чтобы никто случайно туда не вляпался.

Не говорят они.

"Не хотят меня пустить

В птичьем доме погостить".

Матёрый в ответ на мои вопросы начал рассказывать про сексуальные привычки моей мамы. Дурашка, что ты про неё знать можешь, если она ещё и не родилась.

Ноготок его сперва попинал, получил в ответ обширный рассказ и о своих собственных родственниках в сочетании с подробным отчётом об особенностях их брачных отношениях. Выслушал внимательно, молча. Без мимики и жестикуляции, без возражений или комментариев. Потом пошёл "брёвна грызть" - мало у нас щепок осталось, кочергу нормально не на чем разогреть. Видать, завёлся мой персональный "мастер заплечных дел" - даже секиру свою не пожалел.

А я пока костюмчики птичьи разглядываю. Интересно, у всех нормальных крестьян одежда белая. Это целое искусство. Как полотно белить -- даже в девятнадцатом веке в сказках рассказывали. На Святой Руси довольно чёткое соответствие между социальным статусом и цветом одежды. Красное -- только у князей. Ну, не так жёстко как бывало в Китае. Там за жёлтую нитку в одежде могли и голову отрубить. Чёрный цвет -- монахи, священники, платки у вдов. Зелёный, бурый -- купцы, служивые. Серый -- нищие. "Благородный серый цвет" - здесь этого не просто нет, здесь даже слов таких не поймут. Домотканое грубое полотно без обработки имеет как раз нищенскую серость. А уж при длительной носке... Убогие -- у бога. "Блаженны нищие духом". В серости, болести, грязи, вони...

А крестьяне пока носят белое. Это потом, в девятнадцатом веке, дворяне, всякие прогрессисты с либералами, будут говорить о крестьянах: "серый брат". После столетий крепостного права, когда всё белёное полотно у крестьян веками забиралось и продавалось.

К примеру, в 40-х гг. XIX в. торговля льном, благодаря законодательным мерам очень усилилась. Лён занял первое место в российском экспорте. В 1843 году его вывезено было на 19 млн., между тем как вывоз хлеба не превышал 12 млн., сала -- 12 млн., пеньки -- 7 млн. Рублей. Серебром.

Так что пейзане должны быть в белом. А эти маскарадные костюмы отнюдь не белые или серые, а грязно-бурые, с нашитыми тёмными птичьими перьями и клоками шерсти. А вот крылья -- кожаные. Не как у птиц, а как у летучих мышей. Которых на Руси называют нетопырями. Опа!

В реальности нетопырь -- маленькая, до 20 грамм, летучая мышь. Но во всём мире к этому чисто насекомоядному зверьку удивительно злобное отношение. То он кровь сосёт, то с нечистью знается. Сказок по-напридумано куча. И, как высшая форма подсознательных человеческих страхов, маленький летучий зверёк превращается в кошмар человечества - в человека. Нет для человека ничего страшнее, чем свой же брат-хомосапиенс. Но - модифицированный. Упырь. Живой мертвец. Тоже сосёт кровь. Прикидывается румяным здоровым мужиком или страстной красавицей вольного поведения, проникает в жилища, особенно на праздники, и ночью, когда хозяева и гости заснут...

"Потом из них была уха

И заливные потроха...

Потом поймали жениха

И долго ели...".

Упырь примерно соответствует вампиру и вурдалаку. Но ещё в 19 веке народная традиции чётко различала всё три этих типажа. И не только различала: Иван Франко описывал как в его родной деревне живых людей протаскивали через костёр, заподозрив в них упырей. И не надо хихикать над бедными "западенцами" - у нас, в России, осиновый кол в солнечное сплетение или в спину, как специфическое средство успокоения упыря, употреблялся ещё в гражданскую.

Может быть потому, что в средневековье чётче понимали - кто такой упырь и откуда он взялся, то даже и имя такое было: одного из новгородских священников 11 века так и называли в официальных документах -- Упырь Лихой. Интересно, как с таким прозванием в церкви священником служить? "А сейчас, добрые люди христианские, помолимся Господу нашему о даровании родным и близким жизни долгой и полнокровной. Ну, батюшка, Упырь Лихой -- начинай".

Мои смерды днем толковали об упырях, которые набегут на запах крови. И из-за которых нельзя ничего в лесу оставлять -- попятят. Факеншит! Явная нестыковка: если кровосос, то зачем ему коса? Горло резать? Если жулик, то зачем ему запах крови... Ой дурят меня здесь, ой дурят... Надо разобраться, однако.