"Знание -- сила". Хочу быть сильным. "Хочу всё знать!"... И - про всех... Пришлось искать свой складень ученический. Четыре деревянных корытца, связанных через дырочки по левому краю тонким ремнём, -- четыре вощённых странички. И писало -- деревянная палочка, с одной стороны острая, с другой -- плоская. Карандаш со стирашкой -- средневековый аналог. Сижу -- записываю.

Картинка прямо из учебника: "Посланец из будущего старательно конспектирует горячечный бред средневекового рецидивиста". Скажи кому -- не поверят. Не верь. А жить хочешь? А "Русь" это "Святую" из курных изб вытащить хочешь? А денюжки на такие дела где возьмёшь? Церкви божии грабить пойдёшь или, всё-таки, лучше вот таких "крысюков" кудрявых по-растрясти?

Случилось так, что когда Третье отделение канцелярии Его Императорского Величества Николая Павловича вело расследование по делу "О лицах, певших в Москве пасквильные стихи" с участием в оном небезызвестных господ Герцена и Огарёва, то сей последний подвергнут был девятимесячному одиночному тюремному заключению. Где и приключилась с ним горячка. Дабы сей, подозреваемый в противугосударственных деяниях, господин не был лишён лечебной помощи, был приставлен к нему брат милосердия. Из сего же отделения. А дабы злоумышленник не умыслил побег или ещё какое злодеяние совершить, прикинувшись больным и ослабевшим, то был так же приставлен караульный солдат, коему пост был определён у дверей с ВНУТРЕННЕЙ стороны. В редкие минуты ослабления горячки и прекращения бреда, измученный и совершенно истощённый приступами господин Огарёв, открывая глаза, "видел пропитую морду одного стража - у двери, и "слушающий взгляд" другого - у ложа своего".

Вот таким "слушающим взглядом" я и работаю.

Во дворе темнело. Я перебрался на порожек сарая, внимательно слушая и записывая вскрики и стоны "добровольно закладывающего". Через некоторое время меня стали отвлекать какие-то странные звуки со двора. Наконец, этот внешний шум дошёл до моего сознания, и я поднял голову. В наступивших летних сумерках было видно, как сквозь полуприкрытые ворота к нам во двор протискивается здоровенная птица. Птица?! Офигеть!

Птица ростом выше человека! С большим хохолком-гребнем на голове, длинным клювом, тёмная, с распахнутыми огромными крыльями.

Факеншит уелбантуренный! Я ещё ничего не понял, но потихоньку сполз с порожка за косяк дверного проёма. Потихонечку, на коленочки, за брёвнышко, не дыша... Чистый инстинкт -- пусть это, такое большое, здоровое и странное увидит меня попозже. Или вообще не...

Распахнутые крылья сильно мешали пернатому гостю, и никак не проходили в щель между створками ворот. Птица дёргалась, шипела и скрипела, пытаясь прорваться к нам во двор. Время от времени она поворачивала голову в щель и негромко туда каркала. Или кукарекала. Похоже, их тут целая стая. Курятник супер-бройлеров. А ещё говорят, что бройлеры -- американское изобретение. Как много мы утратили в своей непростой российской истории...

Я, как и большинство людей в России, не орнитолог, а "орнитоптер". Не в смысле: "геликоптер", а в смысле: на птицу можно ножкой топнуть. Или шикнуть, крикнуть, рукой махнуть. На Руси нет традиций "птичьей культуры". Это другие народы пляшут танцы в костюмах больших птиц, это другие народы рассказывают сказки про халифа, превратившегося в журавля, про гигантских орлов, ворующих детей и выращивающих из них принцев и принцесс.

Даже в фольклоре, кроме описания известной птичьей болезни: "Не то - два пера, не то - три" - практически ничего. Кони, волки, медведи... Даже змеи и рыбы говорящие -- есть. Есть синица и воробей, есть орёл и ворон. Есть лебедь, причём обязательно женского рода, как и положено по грамматике для таких окончаний.

"Глядь -- поверх текучих вод

Лебедь белая плывёт"

А самец у такой "лебеди" называется князь Гвидон. Имеет размах крыльев до двух метров и вес до 15 кг. Бедненький... Отощал-то как...

Но вот по-настоящему больших птиц... Змей Горыныч -- так это не птица, а рептилия. Тот же князь Гвидон -- комаром оборачивался. Насекомым. А Вещий Олег -- ширялся. "Сизым орлом по поднебесию". Получается, что для исконно-посконно русского человека состояние полёта -- занятие отнюдь не возвышенно-духовное, а вполне транспортно-утилитарное.

"Тут он в точку уменьшился,

Комаром оборотился,

Полетел и запищал,

Судно на море догнал,

Потихоньку опустился

На корабль - и в щель забился".

"Запищал", "забился". Отнюдь не образ для героических подвигов или свершений. Максимум -- безбилетный проезд. При этом размер транспортного средства значения не имеет -- лишь бы летало.

Вот на востоке птица Рухх -- такая громадина. Синдбад-мореход с ней воюет, её яйцо и огнестрельное оружие не пробьёт - "чего нового изобретать надобно". А у нас только на Украине кое-какой Рух однажды вылупился. Так он скоро даже чирикать перестал: страшно стало когда настоящие звери из нор повылезали.

По родному фольклору ничего помогающего по ситуации - не помню. Но когда такая... пернатая тварь размера ХХL лезет ночью к тебе во двор, сразу, даже без архитиповой в рамках родной культуры подсказки, понимаешь - вот она счас как клюнет...

Птицы такого размера летать не могут. Что-то там у них с аэродинамикой. Такие птички только бегают. Как страусы. И лягаются. Как лошади. "Стая страусов-подростков может залягать одинокого слона средних размеров до смерти". Чёрные лебеди в России есть -- почему не быть чёрным страусам? Казуары среднерусской равнины. Следующая остановка отъезжающей крыши -- матросы на зебрах. Не верю! Но вот же -- перед глазами, упорно пропихивается в щель. Как подросток сквозь забор на танцплощадку.