Убежала. А вот вернулась не только со шнурком, но и с хозяйкой. "Перунова жёнка" то смотрела по-волчьи, а теперь пытается улыбку изобразить. Умильную. Кривовато получается.

– - Мальчик, покажи-ка, что у тебя в узелочке.

– - Чего показывать-то? Я что, девка красная, чтобы прикрасами красоваться? Или купец-продавец, чтобы раскладывать да нахваливать. Лежит себе и лежит. А вы там дела делали? Вот и дальше делайте.

Ушли. Ох, как нехорошо. Пойдёт теперь молва. С довесками да с присвистами. Одна надежда: так приврут, что умные люди и не поверят.

И чего делать? Мозги себе не морочить. "Будет день -- будут песни". Или будут, или нет. Как сказала блондинка по поводу "встретить динозавра в Нью-Йорке": "Вероятность -- 50%: либо - встретишь, либо - нет".

Я продолжал нагружать Сухана. Интересная картинка получается. Во время первой Чеченской войны было зафиксировано несколько случаев странной амнезии. Несколько человек были вытащены "Взглядом" в разных местах с общим нарушением: потеря личной памяти. Профессиональные навыки сохраняются, а памяти о себе нет. Один их психиатров-комментаторов привёл тогда простой пример: человек помнит географию за 8 класс. А вот кто рядом за партой сидел -- нет.

Идеальный работник получился: функциональность сохраняется, а персональность -- отсутствует. Тогда было много шума и насчёт чеченских работорговцев, и насчёт российских спецслужб. Парень, который из "Взгляда", который клялся в камеру, что он это дело раскопает... Не, он живой. Где-то в Приморье оказался, кем-то чем-то работает. А коллеги его, которые не так сильно своё правдоискательство демонстрировали... Кто в земле, кто на теплом месте. А расследование затихло. Перешло в разряд "НЛО" - непонятно-летально-опасных.

У нас тут прямо наоборот. Но результат - сходный. В том смысле, что полная доступность памяти обеспечивается. Сухан помнит всё. Оказывается, человек помнит себя во внутриутробном состоянии. Забавно. И рождение своё помнит. А вот это, судя по вспомненному, - совсем не забавно. Помнит картинку свадебного поезда своего сотника, может посчитать, сколько косичек было заплетено в гриве коренника тройки, которая везла молодых из церкви. Но любые выводы -- отсутствуют. Оценки -- отсутствуют напрочь. "Лошадь хорошая была?
– Лошадь была гнедая, шестилетняя, кована на все копыта, круп лоснится...". От чего лоснится? От доброго ухода или маслом намазано?

Память есть, личности нет. Ни молотилки, ни этики с эстетикой. Отсюда отсутствие самостоятельного целеформирования. Вплоть до фундаментальных вещей: чувство голода -- чувствует. А пойти поесть -- сам не может. Тяжесть в прямой кишке чувствует, но процесс дефекации -- только под диктовку. Цепочки, последовательности действий для достижения даже извне сформулированной цели -- только по показанному образцу. Типа: заседлай лошадь -- не может. Хотя всё помнит и подробно рассказывает. А когда потом я ему его же слова повторяю как команды -- без проблем. При повторе воспринимает уже команду на весь блок действий: "заседлай лошадь" - заседлает. Но убери потник из поля зрения -- встал столбом. Выполнить седловку не может, потому что упряжь некомплектная, провести поиск отсутствующей части -- не может, потому что команды не было. Сигнализировать о возникшей проблеме не может, потому что для этого нужно оценить ситуацию и принять решение. А у него все эти функции волхвы заблокировали напрочь.

Впрочем, пример, наверное, несколько неудачный: сколько моих современников из третьего тысячелетия смогут заседлать лошадь? Даже при пошаговых командах?

Я как-то раньше с зомбями не работал. То есть, всем, конечно, известно: пол-России зомбировано на прокладки "Олвейз", пол-России -- под ВВП-плюс. Но вот когда это так конкретно...

Ладно, отставили психиатрию, взялись за физкультуру. Главная проблема: потеря реакции на болевые ощущения. Я его на сотне подтягиваний остановил. Сухан с перекладины слез, а у него руки дрожат.

– - Руки болят?

– - Болят.

– - А почему не остановился?

– - Ты сказал: "до не сможу".

Получается, он будет исполнять команду пока не умрёт. Вот только этого мне на мою голову не хватало. "Ну-ка, молодой господин, поработай-ка инстинктом самосохранения у слуги своего. Бездушного и безмозглого".

Это как-то охладило мой пыл насчёт поднятия тяжестей. "А проверим-ка силушку богатырскую. А подымет ли, добрый молодец, колоду дубовую? А две?". Он-то попробует. Только если у него грыжа выскочит, или, не дай бог, инсульт? Значит так: непрерывные тренировки с постепенным, очень постепенным и контролируемым увеличением нагрузок. По разным группам мышц. Ну почему я в физкультурный не пошёл?! Испугался что будет "Тело как улика" в варианте "Милый друг"? Вот ещё один прокол сообщества попаданцев. Валятся в прошлое, где человеческое тело -- один из самых важных инструментов. И как оружие на войне - танков же с самолётами нет. И как главное орудие трудового процесса в мирное время. Ведь ни экскаваторов, ни подъёмных кранов -- всё "на пупок" брать. А толкового тренера -- ни одного.

– - Глава 75

Я все порывался проверить прыгучесть с "бегучестью", но тут пришли косцы. Шесть мужиков, во главе -- сам дед Пердун. Ох, как он это прозвище не любит. Перун -- из "бригадиров". Ни в смысле жаргонно-криминальном, ни в смысле индустриально-колхозном. А в смысле русско-литературном. Была такая книжка в 18 веке: "Бригадир". В империи дослужившихся до чина полковника или его гражданского аналога согласно Петровской "Табели о рангах", отправляли на пенсию с присвоением следующего чина - чина бригадного генерала. Вот таких отставников и звали "бригадирами". Формально Перун -- сотник в отставке. Как и Аким Рябина. Только Аким не один год свою сотню в бой водил. А Перун всю жизнь был десятником. Сотника получил вместе с надельной грамоткой. Разница видна и на слух слышна. А ещё, что мне по глазам бьёт, Аким -- лучник. А Перун -- латник. Мечник, копейщик, топорник... хоть пеший, хоть конный -- от лучника сильно отличается. Один врага должен за двести шагов углядеть, за сто -- уложить. А у второго -- враг на длину копья. Или - вытянутой руки. Под разный бой мужики заточены. Да что бой -- бой не каждый день бывает. Вся выучка у них -- пожизненная, каждый день, с детства -- разная.