– - Брюхо-то где резать? Сверху али внизу?

– - Ну ты сам-то прикинь -- если вверх тянуть будем, то и резать надо у верхнего конца.

– - А-а-а! Нет! Гады! Ироды! Отродье сатанинское! Упыри! Не трожь!

Это Ноготок подошёл к мужику, достал одной рукой нож, а другой начал мять ему ребра и живот, прикидывая место предстоящего вскрытия.

– - Ноготок! Постой. Слышь, дядя, это не мы упыри, а вы. Крылья вон ваши -- как у настоящих упырей. На ноги -- будто когти навязаны. И местные вас упырями зовут. Ты, поди, и кровь из живых людей пил. Так чего тебя жалеть? Давай, Ноготок, режь его. А то время идёт - скоро уже и на покос выходить.

– - Погоди! Не надо! Мы не упыри! Мы только личины надели. Местных попугать. А так мы, это.... Люди мы! Православные мы! "Во имя отца, и сына, и духа святаго..."

– - Да ты что?! Православные? Не может быть! А крест где?

– - Крест? Нельзя нам крест -- цапля убьёт. Но -- верую. Руки развяжи! Перекрещусь!

– - А ну, стоп. Давай по порядку. Кто, откуда, зачем.

Мужик залепетал... очень энтузиазно. Слюни, вместе с кровью от выбитых зубов, полетели веером. Он дёргался в своих вязках, елозил по бревну, иногда попадал обожжённым местом по дереву и тогда вскрикивал, пугался и от этого ещё больше ускорял своё словоизвержение. Взгляд его метался от Ноготка, стоявшего с ножом над его животом, и тогда взгляд наполнялся ужасом, ко мне. На меня он смотрел с невыразимой надеждой и с отнюдь не затаённой мольбой. Скоро от страха он вообще перестал взглядывать на Ноготка и весь устремился в мою сторону. Безотрывно, неотвязно, сфокусированно. Всей душой, всеми помыслами, надеждами, словами и слюнями. Пришлось отойти подальше, чтобы не забрызгало. Дядя уловил моё движение и испугался ещё больше. Куда уж больше. Резко усилил громкость, истеричность и скорость своего словесного поноса и елозения. Если это возможно.

Наконец он замолчал. Не потому, что сказал всё -- так не бывает: человеку всегда есть что сказать. Хоть какую белибердень можно привязать ассоциативно хоть к чему. Нет, просто выдохся. На его голом белом теле бурно ходили ребра, восстанавливая дыхание, дёргались туда-сюда конечности в беспорядочном стремлении выразить глубокую искренность и полную готовность. На зарёванном бородатом лице у моих ног судорожно кривились и приплясывали разбитые и покусанные в кровь губы в последней надежде издать такое сочетание таких звуков, после которых этот странный плешивый тощий подросток-боярыч вдруг уверует в правдивость сказанного и не будет придумывать и применять какую-то страшную заморскую пытку.

– - Глава 84

Ноготок выбил нос. Прижал пальцем ноздрю, хорошенько, громко её продул, внимательно осмотрел пальцы и вытер их о штаны сзади. Потом глубоко вздохнул и выразительно-вопросительно посмотрел на меня. Лёгкое движение его кисти с зажатым ножом конкретизировало вопрос. Типа: "Врёт как сивый мерин, бредятину эту ты выслушал, обычай последнего слова соблюдён. Пора и дело делать. Как кроить-то будем? Откуда разрез начинать? Прямо с солнечного сплетения иди чуть сбоку?". В принципе -- без разницы. Тут у нас не косметический кабинет -- место разреза значения не имеет, всё равно -- швы накладывать не будем. "К пуговицам вопросы есть?". "У матросов нет вопросов". Нет и не будет, поскольку некому. Можно начинать.

Но я отрицательно покачал головой: резать -- это всегда успеется. Русская народная так и гласит: "семь раз отрежь, один раз -- зарежь". Сперва надо хорошенько подумать. Как ни странно, но рассказ пытуемого, который для Ноготка звучал как полный и глупый бред, выглядел для меня довольно правдоподобно.

Как-то плохо нас учат в школе. Ну кто вот так, сходу, может вспомнить уравнения Навье-Стокса? Или критерий Рейнольдса? Вот поэтому мы и смотрим на исторический процесс как-то примитивно. Как на ламинарное течение. Дескать, есть мейнстрим -- главный поток. И всё человечество, стройными рядами и колоннами, под знаменем... чего-нибудь... Чего у нас там сегодня объявлено хорошим? И все хомосапиенсы "перемещаются слоями без перемешивания и пульсаций". Вполне ламинарно.

А в реале -- отнюдь. В реале человечество вполне турбулентно. И течёт себе исторический процесс, течение, извините за выражение, истории с самопроизвольно образующимися многочисленными нелинейными фрактальными и обычными, линейными волнами различных размеров. Как без наличия внешних, случайных, возмущающих среду сил, так и при их присутствии.

Исторический процесс... он -- такой. Сам по себе взбрыкивается. И взбрыки появляются в нём случайным образом. То есть их размер, амплитуда и направленность меняется хаотически в некотором интервале. Экспериментально турбулентность можно наблюдать на конце струи пара из электрочайника. Что струя из чайника, что история рода человеческого -- свист, примерно, одинаков.

Вот живут себе люди тихо-мирно. Крестьянствуют себе. В первой половине 19-го века. Вдруг всё бросили и побежали. "Люди! Куда вы?
– А Беловодье искать". Побегали маленько и вернулись. Кто не помер в дороге. И снова земельку пашут. "И что это было?
– Турбулентность приходила". Взбрык массового сознания.

Вообщем-то идея не нова: описание поведения толпы пассажиров в Московском метрополитене с позиций газодинамики попалось мне ещё лет тридцать назад. Возникающие на концах эскалатора зоны повышенного и пониженного давления, расползание пассажиров по вагону поезда метро и многое другое вполне укладывается в уравнение Бойля-Мариотта и где-то даже Гей-Люсака. Понятно, толпа пассажиров -- отнюдь не идеальный газ. Да и определить температуру такой субстанции... Ректальная температура каждой отдельной частицы, думающей о себе, что она думает...
– здесь смысла не имеет. Но общие закономерности есть, сравнительный анализ, аналогии, общие выводы -- применимы. Что позволяет думающему индивидууму со средним школьным образованием занять такое место в потоке пассажиров, из которого движение толпы с наименьшими прилагаемыми усилиями вынесет его в нужную точку. Остальные, "не-думающие", хоть и с теми же аттестатами, играют роль носителей.

Но это всего только газодинамика. А вот уравнения Навье-Стокса работают во всех сплошных средах. На поверхности воды они дают волны-убийцы, пресловутый "девятый вал", бор и цунами. В плазме -- простую и шаровую молнии. В воздухе -- вихри, торнадо, смерчи. И везде -- солитоны.

Почему мне не попадались исследования в части описания поведения больших человеческих масс с позиции ламинарности/турбулентности -- непонятно. То есть, конечно, понятно, почему этого не было в СССР -- ежели все под знаменем марксизма-ленинизма... Да ещё и сплошь вооружены... Причём исключительно "самой передовой и самой правильной"... То всё остальное определяется как кибернетика с генетикой: лженаука, продажная проститутка буржуазии. Можно подумать, что проститутки бывают непродажные.