– Допустим! – Андрей потер виски. – Допустим, все правильно. Но почему я?!

– Твой генетический код является ключом к архиву. Это заложено в программу. По какому принципу программа Шато выбирает Хранителя из всех живущих на планете людей, почему именно его код становится ключом, следует спросить у инженеров, которые создали и запрограммировали Шато.

– То есть, в отличие от Фролова, выбора у меня нет, – Андрей нахмурился. – Как не было выбора у раба на галерах. Кто-то рождается, «чтоб сказку сделать былью», а я, получается, родился, чтобы стать Хранителем музея опасных артефактов. Почему все-таки я?

– Скорее всего Шато реагирует на внешнюю угрозу. Сейчас она самая серьезная за все время существования хранилища. Фролов не стал Хранителем и Арбитром, но почему-то он есть в списке. Что имели в виду инженеры, когда вносили его генетические данные в программный список будущих Хранителей? И почему они допустили ошибку – случайно или намеренно? Теперь понять трудно. Может быть, хотели предупредить нас, что Фролов может затормозить деятельность Арбитров и чистильщиков и навредить Шато? Представляешь, что случилось бы, стань Хранителем Фролов?

– Рано или поздно он обязательно вскрыл бы хранилище, и вся эта масса опасных экспонатов попала бы во внешний мир. Максимум через сутки внешний мир перестал бы существовать. Я все понимаю и разделяю ваши опасения, но…

– Противостоять Фролову способен только ты.

– Спасибо за доверие, но…

– Тебе не нравится, что ты подневолен.

– Да.

– Если я предложу тебе выбор – уйти или остаться, это решит проблему?

– Вы ведь не отпустите, если я захочу уйти.

– Я даю тебе выбор. Нет смысла пытаться предугадать мою реакцию на твое решение. Итак, ты можешь уйти и спокойно жить дальше. Или ты можешь остаться и попытаешься найти решение проблемы. Уверяю, очень многое из того, что ты здесь узнаешь, не только пополнит твой багаж знаний, но и заставит тебя по-иному взглянуть на мир. А еще Шато научит тебя тому, что умеют только избранные. Итак, каким будет твое решение?

– Я остаюсь, – после недолгой паузы ответил Андрей. – Ведь на самом деле выбора все равно нет. Последний вопрос: стоит ли ждать, когда Фролов разыщет изобретение, способное взломать хранилище? Не проще ли выследить этого несостоявшегося Хранителя и устранить его?

– Это решишь ты, новый Хранитель, когда изучишь содержимое Шато, смоделируешь все возможные сценарии, а также подготовишься к охоте на отступника Фролова.

– Понятно, – Андрей окинул взглядом призрачные ряды объемных проекций артефактов. – Если не возражаете, плясать начну прямо сейчас от этой вот печки.

Лунев кивком указал на ближайший стеклянный куб в первом ряду.

– Это не печка.

– Разберемся, – Андрей поморщился и махнул рукой. – Не мешайте теперь. Хлама вы накопили за сто веков – жизни не хватит, чтоб все разгрести.

– Хлам копился не настолько долго…

– Стоп! Дай угадаю! Хлам копился… 1461 год?

– Почему ты так решил?

– Очевидно, что в Шато существует внутренний временной цикл и он жестко связан с календарем внешнего мира. Объект С-29, проводя во внешнем мире один день в каждом високосном году, синхронизирует внутренние часы с внешней системой отсчета времени. Берем 365 по внутренним часам Шато и умножаем на четыре плюс один день, поскольку «день Шато», 29 февраля, случается раз в четыре года. Вот и выходит, что внутренний год С-29 равен 1461 нормальному году. А дальше что? Шато списывается и заменяется новым объектом, который будет пахать еще без малого полторы тысячи лет? Ведь Шато – это не здание, которое построили, и оно спокойно стоит себе. Это сложная система из множества деталей, которые могут изнашиваться или просто морально-технически устаревать.

– Ты прав, но лишь на четверть. Шато существует 5845 лет, от одного «внутреннего 29 февраля» до другого, от одного високосного года по внутренним часам Шато, до другого. Мы называем это циклом цивилизации. В среднем примерно столько существуют подобные социально-экономические системы. И столько же работали прежние пять Шато, поддерживая равновесие этих систем. Плюс-минус несколько лет – это зависело от природных факторов.

– Серьезная традиция. Это сколько же сменилось Хранителей!

– Кстати, могу ответить на вопрос Фролова о вознаграждении Хранителям и Арбитрам. За время, проведенное в Шато, ты постареешь ровно на столько дней, сколько хранилище проведет в обычном мире. А впоследствии твой организм будет стареть лишь на год за високосный цикл. То есть в четыре раза медленнее, чем у всех остальных. Большинство Арбитров считает это адекватным вознаграждением. И на изучение накопленного «хлама» жизни вполне хватает.

– Если не мешает подручный Большого Зла, Отступник Фролов, – Лунев выразительно провел большим пальцем поперек горла.

– Да, такое возможно. Неуязвимым ты не станешь. Но в Шато накоплено достаточно знаний, чтобы сделать тебя непобедимым.

– И на том спасибо, – Лунев вздохнул и подошел к проекции «печки». – Поработаю Хранителем, раз цивилизация требует. И с Отступником справлюсь рано или поздно. Не вопрос. Только насчет Большого Зла ничего не обещаю. Поддаться ему – не поддамся, но победить… Все-таки это уровень повыше моего.

– И выше уровня всего Арбитража, – голос хранилища погруснел. – Но вместе мы способны выстоять. Итак, для начала ты хотел узнать, что это за «печка»?

– Я передумал, – Андрей сложил руки на груди. – Начнем с главного. Покажи, где все-таки находится рубильник.

– Его не существует.

– А если найду?

– Удивишь.

– Разве искусственные разумы умеют удивляться?

– Я больше, чем искусственный разум.

– И поэтому нет рубильника?

– Поэтому тоже.

– Я все-таки поищу, – сказал Лунев. – Будем считать это моим хобби на ближайшие четыре года.