— Да, Фред сделал мне большое одолжение, попросив меня взять ее. Она просто образцовый работник. — Райсу стало не по себе. Джейд так враждебно настроена по отношению к своим родителям, так фанатично пыталась добиваться всего сама, доказывая свою независимость… Если бы она когда-нибудь узнала правду, то снова стала бы сомневаться в себе. — Ты в курсе, что он предложил мне денег?

Кэллам присвистнул:

— Не может быть.

— Да, но я не взял их.

Райс потер шею. Кто для него Джейд? Подруга? Любовница? Или нечто большее? Он обязан сказать ей правду. Но какова будет цена? Не разрушит ли это все достижения Джейд?

— Так в чем проблема?

Если не считать того, что он влюбился в нее?

— Да нет никаких проблем.

Кэллам откашлялся.

— Стар спрашивает, когда ты приедешь повидаться с близнецами.

Райс мысленно застонал:

— Скоро.

— Ты говоришь это с того момента, как они родились.

Он услышал разочарование в голосе брата и на секунду представил, что все вдруг стало совсем по-другому. Но он уже давно был таким, и за счет этого выживал, и ему тяжело было изменить привычки, не менявшиеся годами, не говоря уже о страхе, который он испытывал.

Райс знал, что случится, если он встретится с близнецами. Он будет очарован их забавной непосредственностью, жизнерадостностью, врожденной способностью всех детей любить и доверять. Он и сам был таким когда-то, а теперь ненавидел себя за то, каким стал циничным.

Растущая привязанность к близнецам еще больше закрепила эмоциональную связь между братьями, за которую бы он раньше отдал все, а теперь ужасно боялся. Боль потери Арчи полностью разрушила его, потери Кэллама он бы не вынес.

В голове у него возник образ Джейд, лежащей в его объятиях прошлой ночью.

Он хотел, чтобы таких ночей было больше. Намного больше. Но она собиралась возвращаться в Австралию, а он не верил в отношения.

Мысль о том, что он может потерять ее, уже просверлила в его сердце дыру размером с ледник Дэвидсона. В сердце, которое он уже открыл этой дерзкой, решительной и прекрасной женщине.

Почему бы не пойти дальше и не открыть его и всей семье?

Может, ему все-таки навестить племянников, после того как Джейд вернется в страну Оз?

— Я обязательно приеду в ближайшие пару месяцев.

— Угу.

Он не мог винить Кэллама за то, что тот сомневался. Он это заслужил. Каким идиотом нужно быть, чтобы отдалиться от родных из-за одного только страха.

— Ну, на сей раз точно, брат.

Должно быть, часть его уверенности передалась и Кэлламу.

— Отлично. Я передам твои слова Стар и детям.

Этим он словно поставил печать под его словами. Его преданный, ответственный брат никогда бы не стал вовлекать в это своих детей, если бы он полностью не доверял ему.

— Передай им привет от меня. Я скоро позвоню.

— Отлично. Пока.

Чувствуя себя так, словно он скинул с себя багаж нескольких лет мучительных переживаний, Райс ухмыльнулся и направился в ванную, чтобы присоединиться к Джейд.

Когда он увидел ее, его радость улетучилась. Джейд шагнула ему навстречу, и ее взгляд не сулил ничего хорошего.

— Скажи, что вы говорили не обо мне.

Он протянул к ней руки:

— Я хотел тебе сказать…

— Нет, нет, нет! — пробормотала она.

— Джейд, пожалуйста, сядь. Дай мне все объяснить.

— Не прикасайся ко мне!

Он попытался обнять ее, но Джейд оттолкнула его. Чувствуя себя абсолютно беспомощным, Райс сжал руки в кулаки. Он чувствовал себя ужасно. Осознание того, что он любит Джейд, вынуждало его бежать, не оглядываясь. Но блеск слез в ее прекрасных глазах, дрожащие пленительные губы, которыми он так восхищался, заставили его проигнорировать этот инстинкт. В первый раз он поступил так, как никогда прежде не поступал. Он остался.

— Послушай меня. Ты проделала блестящую работу, ты всего достигла сама, на все сто процентов, не твой отец, только ты.

— Ты не понимаешь? Я бы никогда не получила эту работу, если бы он не попросил тебя об одолжении.

Гордость за свою вновь обретенную независимость разбилась вдребезги о правду.

Все оказалось ненастоящим.

Каждой порой, каждой косточкой, каждой мышцей Джейд ощутила, как далека она была от своей прошлой жизни.

По иронии новая жизнь, к которой она так стремилась и которую создала своими руками, оказалась такой же иллюзией.