Точно, препятствие. Странная, нелепая стена посреди коридора, сложенная будто из кучи мусора. Здесь были столы, стулья, пластиковые ящики, набитые чем-то мешки… Непонятно, как все это держалось и не разваливалось. Илья поднял взгляд. Стена упиралась в потолок, и перелезть через нее не представлялось возможным. Пнул ботинком в какой-то металлический ящик в основании этой груды хлама. Стена не шелохнулась. Навалился плечом – бесполезно. Наверное, и не стоило, не разобравшись, пытаться проникнуть «на ту сторону», но неожиданно взыграло любопытство. Илья прошел вдоль стены раз, другой, и обнаружил нечто, похожее на люк. Вообще это была дверца автоклава, терявшегося среди прочего хлама. Эдакий круглый люк в широком металлическом цилиндре, напоминавшем торпедный аппарат. На месте поворотной рукоятки была зияющая дыра. Илья, не раздумывая, сунул туда палец и потянул.

Дверца подалась и тяжело повернулась на петлях. Эдакая массивная, толстая, как и полагается, с мощной теплоизоляцией. И главное, вроде бы, подсвеченная из глубины автоклава. Лейтенант не удержался и, пригнувшись, заглянул в отверстие люка. Как он и предполагал, задней стенки у автоклава не было. И там, за метровой трубой этой некогда высокотемпературной печи, был свет. Куда более яркий, чем по эту сторону «мусорной стены».

Илья откинул «маску» тепловизора и, щурясь, пытался разглядеть что-нибудь в этом ослепительном свете.

Запоздало мелькнуло в голове: все слишком странно, надо бы позвать товарищей. Но тут что-то стремительно заслонило проем с той стороны. Илья не успел ни отскочить, ни вскрикнуть – что-то болезненно, колко вонзилось в плечо и горло, и он тут же потерял голос и способность двигаться.

Секундой позже холодный пол хлестко шлепнул его по щеке.

И пришла тьма.

Лейтенант очнулся от боли. Мерзко пульсировала скула, которой он приложился об пол при падении. В голове была каша, воспоминания приходили фрагментарно и безо всякой логики. Открыв глаза, зажмурился: едкий свет не позволял ничего рассмотреть. Попробовал встать – и понял, что не в состоянии пошевелиться. С трудом повернув голову, осторожно приоткрыл один глаз.

Левая рука была прихвачена ремнями к какому-то мягкому выступу. Королев зажмурился. Повернул голову вправо – та же картина: рука туго пристегнута. Только теперь он заметил, что на нем нет одежды, а от запястий, прилепленных кусочками пластыря, тянутся куда-то тонкие проводки. Слух различил мерное попискивание кардиомонитора.

– Что случилось? – прохрипел лейтенант. – Где я?

Ответа не последовало. Зато появилась фигура, затянутая в синюю медицинскую форму, склонилась над ним, заслонив ослепительный свет хирургических ламп.

Вот оно что! Он на операционном столе.

– Доктор? – неуверенно произнес Илья. – Что со мной?

Склонившийся над ним человек удивленно вылупился через массивные очки. Остальное лицо скрывала такая же синяя маска и шапочка.

– Док! Вы же врач? – повторил Илья немного окрепшим голосом. – Как я здесь очутился? Я ранен?

– Я не врач, – невнятно произнес незнакомец. – И лечить тебя не собираюсь. Но какое тебе до этого дело?

– То есть как это какое?! – Илья ощутил беспокойство. Задергался, пытаясь вырваться. – Что происходит?!

Человек в синем продолжал разглядывать «пациента», как показалось Илье, с некоторым недоумением.

– Ну что же, убедительно, – проговорил он. – Даже очень.

– Что значит – убедительно? – процедил Илья. Снова дернулся, пытаясь высвободиться. Теперь он ощутил, что прочные ремни плотно притягивают к столу также грудь и ноги.

– Похоже на человека, – пояснил незнакомец, капая пленнику в глаза какую-то жидкость из пипетки. – И чем дальше – тем больше вы похожи. И это мне совсем не нравится.

– Кто это – «вы»?! – прорычал Илья, пытаясь увернуться от назойливой пипетки. Он все еще пытался преодолеть сопротивление пут, и от напряжения на шее, руках вздулись жилы.

– А то ты не знаешь! – сердито сказал человек. Неловко дернулся, выронил пипетку. Звякнуло разбившееся стекло. «Хирург» закряхтел, отпихивая в сторону осколки, и вдруг рассмеялся:

– Да, разговаривать с предметами – это признак приближающегося безумия. Но молчать – еще хуже. Ну, давай, поговорим. Тем более, что ты неплохо имитируешь разум.

– У вас это получается хуже… – пробормотал Илья. – Ей-богу, вы меня с кем-то путаете.

После «глазных капель» проклятого «доктора» перед глазами снова все поплыло и ослабло желание вырваться. Похоже на какой-то наркотик…

– С кем я тебя путаю? С другой моделью? Возможно. Но по сути вы все одинаковы. Жалкие подделки, гнусные машины убийства.

– Ты просто чертов псих, дядя… – вяло произнес Илья.

«Доктор» снова захихикал:

– Прекрасно, прекрасно! – принялся активно осматривать «пациента», бормоча себе под нос невнятные комментарии, – Образец номер двадцать семь… Словарный запас увеличен, улучшены механизмы адаптации. Внешность отличается от типичной штамповки, интегрированы индивидуальные особенности. Приступаю к взятию проб для гистологии…