Нази молчала и гладила меня по голове. Тогда я рассказал ей о Дью – и кажется, она поняла.

– Оставайся, – сказала она тихо. – Как я могу сообщить о тебе, если в нынешние времена совести не дождёшься и от людей… тебе жаль людей, нелюдь?

– Вы называете моих сородичей паразитами на человечестве, – сказал я. – Может, в чём-то вы и правы… но ваше человечество паразитирует само на себе. Я не хочу подражать худшим из стада – вот и всё.

– Думаешь, у тебя есть душа? – спросила Нази.

– Есть, – сказал я. – Ожоги уже затянулись совсем, сейчас болит только она.

Нази только кивнула, больше ни о чём не стала расспрашивать.

Я проработал в медицинской миссии Союза Справедливых четыре года, пока Нази не умерла от инфаркта. Это было не самое худшее время в моей жизни.

Нази родилась за Океаном, в Республике Хануш. В молодости она была подающим серьёзные надежды хирургом, но потом ей, как и Дью, показалось, что бед и зла в мире многовато. Она вступила в Союз Справедливых и стала ездить по самым неудачливым местам мира, обучаясь всему, что может пригодиться в катастрофе, на войне или в других дрянных случаях. К своим шестидесяти годам Нази стала редкостным врачом-травматологом самого широкого профиля – и её команда верила в её сверхъестественные способности.

В команде Нази я был помесью спасателя и ассистента. Мне неожиданно понравилось так работать – было интересно и вызывало что-то вроде азарта: удастся вытащить хоть кого-нибудь на этот раз или нет. Медики со спасателями из Союза Справедливых на меня надышаться не могли – я успевал обшарить упавший и горящий самолёт до взрыва, вытаскивал людей из-под завалов и определял по запаху концентрацию ядовитого газа лучше, чем химические анализаторы. Меня забавляло использование для справедливцев той информации, которую мне выдали вояки Дерека, чтобы я их убивал.

Но самое забавное заключалось в том, что спасатели Нази через некоторое время знали, что я вампир. Поголовно.

Они меня абсолютно не боялись и не спешили никому сообщать. Нази намекнула, что военные имеют на меня виды – и команда решила, что шиш с маслом военные получат. К тому же, частенько мне приходилось вытаскивать и справедливцев, случись им ошибиться – так что теперь люди были мне благодарны.

А из благодарности они меня кормили.

Моя роскошная жизнь с дорогими человеческими игрушками закончилась, когда я получил струю напалма в лицо. Никакого шика в мотании по всему свету, конечно, не было – но люди Нази разбивались в лепёшку, чтобы я не чувствовал себя погано. В частности – они давали мне крови. Я был достаточно сыт, чтобы владеть собой, и довольно быстро научился выпивать из одного человека не больше стакана, чтобы тот потом мог спокойно восстановиться.

С лёгкой руки Винса, моего нового приятеля, спасателя и громадного человеческого мужчины, способного приподнять завалившийся набок автомобиль, это называлось «донорство в пользу Эри» – для них я был Эри Арконе. Винс считал, что кормить меня забавно и небесполезно для здоровья, если взяться умеючи. Нази составила график – но некоторые девицы были не прочь его нарушить: им парадоксальным образом нравилось, когда я ими питался. Люди ухитряются найти сексуальные удовольствия в вещах, ничего общего с сексом не имеющих – девицы играли со мной в «ночной кошмар в старинном замке», а от этой игры таяли и млели. Я привык и не раздражался, когда люди тискали меня. У нас постепенно образовался забавный союз существ разных видов, в высшей степени терпимых друг к другу.

Когда же Нази узнала, что я довольно легко ставлю диагнозы по вкусу крови, меня стали использовать с утроенной интенсивностью. Я всё время был занят, у меня не оставалось времени на тоску… Тогда мне хотелось быть человеком, представляешь? Я всё время жил среди людей. Я сам изображал человека, научившись даже чувствовать от этого удовольствие.

Я много разговаривал… мне в то время нравились люди. Общество справедливцев отчасти заменило мне Дью… хотя, честно говоря, я многое отдал бы за то, чтобы поговорить именно с ним.

Когда находилось время, я рисовал. Из-за мыслей о Дью я нарисовал историю в память о нём… ты, наверное, видел мультфильм «Снисходителен к злу»? Ну так вот, Проф – это и есть Дью, фактически его портрет. Я рисовал Профа в разных ситуациях и вспоминал, как Дью улыбался, как сердился, как огорчался… как у него очки сползали на кончик носа, как в раздумье он себе чёлку приглаживал сверху вниз… Ну да, Ядовитый Народ – это и есть вампиры, именно. Я вполне намеренно их нарисовал нелюдями, почти монстрами – но с выразительными мордами, чтобы изобразить их чувства – чтобы было видно, что есть у них чувства. Так что – Гхек – это я, увы, увы… злая карикатура на себя самого…

Ты ревел, когда Профа расстреляли люди Капитана Эшли? Тогда у меня получилось то, чего я добивался. Я хотел, чтобы вы ревели. Я завидовал людям, мне хотелось уметь плакать о потерях – я замечал, что от таких слёз вам легчает. Я хотел, чтобы вы оплакали моего Дью… раз уж я сам не могу.

Впервые очень хотел издать этот комикс. Впервые рисовал именно для того, чтобы люди увидели. Вспоминал, как Дью пытался пристроить тот, старый комикс, с умирающим вампиром – а ведь то было совершенно неважно. А это – важно.