Да, впору. Как влитая.

Подошел к зеркалу. Свечка освещала левую сторону моего тела, правая –

оставалась в темноте. Но – именно на левом рукаве нашит серпик луны…

Я невесело улыбнулся.

Здравствуй, конунг Артур!

Часть пятая

ЛОРД-МЭР

1

ВОЗВРАЩЕНИЕ

– Олегыч, тормози!

Визг железа, трущегося о железо, был слышен даже в кабине. Я знал, что

из-под колес летят искры, плавят снег, нанесенный ветром на пути. Локомотив

прошел еще около ста метров и замер, негромко гудя. Позади – Джунгли, впереди

– стена, и в ней - ворота. За этой стеной Московская Резервация: Вторая Военная

База, Цитадель, Лорд-мэр, отец Никодим, Марина, Христо, Букашка, Киркоров…

За стеной – моя Серебристая Рыбка. Я не могу повернуть назад, не могу

отказаться от самого себя. Не могу отказаться от Марины.

А отряд погиб. Погиб по вине конунга Артура. По Уставу Наказаний УАМР

конунг заслуживает казни. Но… Отец Никодим сильнее Устава, он поможет.

Я вспомнил, как тепло попрощался с главой ОСОБи у бара Рустама.

Христо, надежда еще теплится. Возрожденчество не умерло.

– Конунг, то есть – тьфу!- Андрей, - повернулся ко мне Олегыч. – Так что

делать-то будем?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Машинист и Шрам настороженно

глядели на меня. Ждали.

– Вам нельзя идти туда, - сказал я, кивнув на ворота.

– Нельзя?
– удивленно протянул Олегыч.

– Нельзя, Олегыч, - упрямо повторил я. – За первыми воротами - сводный

отряд стрелков. А если их командир решит обыскать поезд? Его едва ли

остановит это.

Я ткнул пальцем в серпик луны, нашитый на левом рукаве моей куртки.

– Олегыч, по Уставу Наказаний, лица, причастные к потерпевшему крах

отряду, подлежат казни. Все без исключения. Без исключения, понимаешь? Тебя

тоже не пощадят, хоть ты всего-навсего машинист.

Олегыч засопел, должно быть, обидевшись на «всего-навсего машинист».

– Я уж не говорю о Шраме. Для него Резервация – мышеловка.

Шрам склонил голову.

– Всегда мечтал побывать за стеной, - сказал он. Я внимательно посмотрел

на своего спасителя: в голосе Шрама исчезла присущая всем жителям Джунглей

напускная развязность. Теперь это был голос настоящего Шрама, Шрама-

человека. – Мне кажется, когда-то я жил там…

– Ты тоже видишь всполохи, - догадался я.

Шрам кивнул.

– И что они говорят тебе?

– Немного. Только то, что когда-то я жил там, - Шрам кивнул в сторону

Резервации, - и у меня была … ну, на которой ездят.

– Машина?

– Да, фургон. В нем я – долго-долго по дорогам.

– Ты был дальнобойщиком, - вставил Олегыч, раскуривая папироску.

– Да… наверно. В фургоне – много-много коробок. Ночью останавливался на

дороге, спал, утром снова – долго-долго. Иногда тормозил, она садилась ко мне,

белые волосы или черные.

– Ты подбирал проститутку, - ровным голосом произнес Олегыч.

Поперхнулся дымом папиросы и вдруг зашелся смешком. Шрам умолк,

недоуменно глядя на него.

– Послушайте, - нетерпеливо сказал я.
– Вам нельзя туда, - кивнул на ворота.

– Но в Резервацию можно проникнуть и другим путем.

– Разве?

– Можно, Олегыч. Когда-то я, придя из Джунглей, сам воспользовался этой

возможностью.

Шрам крякнул.

– Когда-то я тоже был игроком, Шрам. Таким же, как ты.

– К делу, Андрей, - перебил Олегыч, с тревогой поглядывая на ворота. –

Мемуары потом.

Действительно, надо поторапливаться. Я, похоже, начал забывать, в каком

положении мы находимся.

– Так вот, проникнуть в Резервацию можно через люк у восточной стены…

– Стена огромная, как мы найдем этот люк?

– Дай договорить, Олегыч. Это место отмечено белым оленем.

Машинист посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Не делай такие глаза, Олегыч. Пройдите вдоль северной стены, и белый

олень сам выскочит вам навстречу.

– Хорошо, - сдался старик. – Предположим, мы войдем в Резервацию. Что

дальше?

– Ты знаешь Пустошь?