– А если что с вами по дороге случится?

– Да ничего не случится. Первый раз, что ли. Прилепимся к большому каравану. Я охранников многих знаю, ходил с ними не раз. Смотри сам, в общем, решай.

Андрей усмехнулся про себя: ну да, одиночка среди семьи, в замкнутом пространстве фургона – не особо комфортно, да и тесновато. И правда, какого черта он с ними потащится? Можно попросить Гару, отнесет в Анкарру, и все.

– Да, думаю, это верно. Ты немного отсыпь мне там деньжонок. И еще – я рюкзак с чешуйками возьму, попробую продать их. Тем более что дом-то на что-то покупать надо.

– Так ты побольше денег возьми! Пока ты этот мусор продашь, пока дом найдешь, жить-то как-то надо. Я сейчас.

Федор полез в фургон, стал возиться с крышкой тайника, сделанного специально для хранения ценностей. Тайник был очень искусно замаскирован, так что даже при внимательном осмотре найти его было проблематично, тем более что Федор заваливал его различным барахлом.

– Вот, держи пояс! – Друг кинул Андрею тяжелый пояс, набитый золотыми монетами, потом подал рюкзак с чешуей, шелестящий легкими пластинками, каждая из которых прочнее стали, и сказал: – Ну что, попрощаемся в очередной раз?

– Попрощаемся, – кивнул Андрей, обнял товарища и недоуменно спросил: – А где Алена с Настеной?

– Да я их в трактире оставил! – досадливо ответил Федор. – Есть-пить… в сортир бежать – обычные бабские дела. Я-то думал, сейчас тебя зацеплю – и опять поскачем, а пока ехал, и надумал тебе свою идею выдать. Хочешь попрощаться?

– Да ладно, ненадолго же расставание. Скоро приедете. Да, а как будем искать друг друга в Анкарре? Я там ничего не знаю, так что решай давай.

– В купеческом квартале есть трактир «Красная лошадь». Трактирщик Сунар. Вот ему будешь оставлять информацию, где ты находишься. А я как приеду – с тобой свяжусь. Ну все, пока, Андрюха! – Федор еще раз обнял товарища, влез на облучок, хлестнул поводьями лошадей, и фургон заскрипел вдоль по улице.

На Андрея навалилось столь тягостное чувство одиночества, что он чуть не бросился бежать следом за фургоном, но опомнился и медленно побрел в дом.

– Я связалась с мамой, – сообщила Шанти. – Она прилетит часа через три. Чем займемся в это время?

– Пойдем в церковь сходим, попрощаемся?

– Сходим. С Нертой попрощаешься, да? Слушай, как на тебя самки легко клюют, я даже удивлена. Может, это свойство оборотня?

– Сам не знаю, – рассмеялся Андрей и задумался. – И правда, чего это они на меня вешаются? Странно. Раньше такого не было. Впрочем, я женской лаской никогда не был обделен, но чтобы так… Не знаю, сестренка. Вот ты не сказала бы, я бы и не задумался. Пошли простимся с Никодимом и Нертой.

– Само собой, не чужие же, – хихикнула драконица. – Одному ты чуть голову не оторвал, вторую…

– Тсс… не болтай лишнего! Болтушка! – фыркнул Андрей. – Ничего, вот вырастешь, выдам тебя замуж за важного дракона, соорудите с ним дракончика, будешь его учить летать, охотиться, прививать хорошие манеры… чтобы не болтал лишнего.

– Пока мне рано об этом задумываться, – тоном благовоспитанной барышни ответствовала Шанти, но не удержалась и тоже фыркнула: – Честно говоря, мне как-то эти важные драконы совсем неинтересны! Вот что есть они, что нет – безразлично.

– Это ты еще не выросла… вот вырастешь – поймешь. А пока ты пигалица с крылышками, мотылек задрипанный – чего ты понимаешь в любовных делах?

– Понимаю кое-что… тем более на твоем примере, – после недолгого молчания обиженно ответила Шанти. – Вижу, как заканчивается любовь. Прихожу к выводу, что лучше уж тысячи лет одной жить, чем с кем попало яйцо оплодотворять. Да и папаша мой не особенно привил мне любовь к мужскому роду. Один ты исключение – вот был бы ты драконом…

– Эй-эй, извращенка! Брось свои эротические мечты! Мы вообще с тобой брат и сестра, выбрось инцест из своей головы! Надо тебя святой водой обрызгать, может, в тебя бес вселился? – Андрей рассмеялся и легонько щелкнул по носу выглянувшую из кармана Шанти.

– Не хулигань! А то я сама тебя обрызгаю как-нибудь, вот полетим с тобой, а я тебя в реку-то и уроню, узнаешь тогда, как меня святой водой брызгать. А бес в меня не вселится – всем известно, что бес в дракона не может вселиться, дракон для этого слишком силен духом. Потому исчадия и обожают приносить их в жертву на алтаре. Один дракон за десять тысяч душ людей идет.

– Я все слушаю и думаю: сколько зафиксированных случаев принесения драконов в жертву? Ну-ка, статистику мне!

– Хм… я не знаю. Но мама рассказывала – были такие случаи, детенышей находили и приносили в жертву, – растерялась Шанти.

– Мне кажется, это ваши старейшины чего-то мутят, жути нагоняют. С какого такого перепугу душа дракона за тысячу человеческих сойдет? Ты сама-то подумала? По-моему, это ваш, драконов, эпос. Легенды, так сказать. Что, мол, один дракон за тысячу людей сойдет, такой он душевный!

– Да ну тебя! – обиделась Шанти. – Не знаю я. А ты просто хочешь принизить племя драконов. Не буду с тобой разговаривать.

– Даже чтобы попросить меду и молока?

– А есть?

– Есть. Пошли попитаемся, а потом в церковь. А как же ты разговариваешь, если не хотела разговаривать?