–  Что же вы делаете, голубчик мой!- воскликнул взлохмаченный больше обычного Аким Аверьяныч, бросив игровой шлем на диван.- Донору анизотропный гипноз категорически противопоказан! Ну что, пришли в себя?

Игорь слабо кивнул. Перед его глазами все еще крутились то ржавый экскаватор, то выжженное небо, по которому скользил перевернутый силуэт и звал: "Левушкин, постой! Левушкин!"

Киберсапер, перемалывая гусеницами осколки приборов, дисков и канцелярской мелочи, круто развернулся и замер у стены. Штольц поддал носком ботинка раздавленную компьютерную мышь, и та закувыркалась в угол по кускам отбитой штукатурки.

–  Натворили вы дело,- сказал Йозеф, обернувшись к хозяину кабинета.

Конструктор виновато заморгал:

–  Так всего же не предусмотришь, товарищ майор.

–  Я не есть майор, я есть капитан.

–  Простите ради бога, товарищ капитан, я в этом не очень разбираюсь. А вас, товарищ, простите…

–  Лейтенант Левушкин,- представился Олег.- Мы теряем время. Итак, повторите по пунктам, чем вооружен ваш гладиатор.

Конструктор вынул из кармана худенькую пачку фотографий:

–  Вот… К сожалению, все чертежи в лаборатории…

В распахнувшуюся дверь стремительно влетел непомерно широкий человечек, одетый в черное зимнее драповое пальто правительственно-строгого покроя, скорее напоминающее футляр дорогой авторучки, чем человеческую одежду.

–  Доигрались, Метелкин?- выпалил сходу футлярный человечек, не удосужившись даже поздороваться.- Ведь говорил я ему, неоднократно замечал, что плохо кончатся эти увлечения. Посмотрите! Нет, вы только посмотрите на это! Это же натуральный разгром! Что стало с лабораторией! С оборудованием!

Человечек споткнулся о манипулятор киберсапера, но даже не приостановился. Он выправился, взмахнув руками, затем решительно ринулся через обломки к двери в лабораторию.

–  Вы куда?- не понял Штольц.- Эй! Halt! Стойте сейчас же!

–  Стоять!!!- рявкнул Левушкин.

–  Я бы вас попросил!- оскорбился драповый футляр, поворачиваясь всем корпусом.- Я, между прочим, завхоз, и несу ответственность.

–  Это мало меня волнуется в данный момент,- отрезал Штольц, быстро просматривая фотографии кибера.- Эту машину - тоже. Лейтенант, как этот человек попал за оцепление? Очистить помещение от посторонних.

–  Охрана!- крикнул в микрофон селектора Левушкин.- Почему пропускаете в здание кого попало?

–  Это я, что ли, кто попало?!

Драповый футляр угрожающе раздулся, грозя разойтись по швам. Однако Левушкин, демонстративно козырнув, заметил:

–  Вы слышали приказ? Прошу покинуть помещение, или я буду вынужден применить силу.

–  Неслыханно!- возмущенно прошипел завхоз, повернув к выходу.- Это просто неслыханно! Применить силу! Ваше начальство будет об этом немедленно проинформировано! А вы, Метелкин, у меня за все ответите! За все!

Левушкин закрыл стеклянную дверь. Из коридора в последний раз донеслось: "Возмутительно!", и драповый футляр в сопровождении сержанта из оцепления покатился по коридору к лестнице.

–  Это есть что?- спросил Штольц, ткнув пальцем в перфорированную трубку, торчащую из манипулятора кибера на одном из фото.

Конструктор поправил очки:

–  Это ствол плазменного диссоциатора. Отсюда производится выброс ионизированного газа, неблагоприятно влияющего на электронные схемы противника.

Левушкин присвистнул:

–  И какова температура неблагоприятного влияния?

–  От трех тысяч до трех тысяч семиста градусов, в зависимости от используемой газовой среды.

–  Это кроме шокера, дисковой пилы, молота и водяной пушки?

–  Дротики можно исключить,- уверенно заметил Метелкин,- он израсходовал весь комплект.

Штольц взглянул на четыре титановых дротика, пробивших зеркальную стену, и сплюнул.

–  Himmelhergott! Вы же не есть школьник, вы есть ученый человек. О чем вы думали, когда делайт diese monstrum?

–  Так я ведь по-честному хотел… Понимаете? По гамбургскому счету. Чтобы настоящий гладиаторский бой, а не запрограммированная показуха на арене. У них же все срежиссировано, понимаете? Все подстроено!