Виктор залпом осушил свой стакан, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.

–  Ты хочешь сказать, что у тебя в руках был ключ к бессмертию, и ты его уничтожил?!! Да я ни за что не поверю! Олег! Уничтожил вот этими вот руками?!!

Левушкин кивнул:

–  Не сомневаясь ни минуты. И даже не потому, что этот секрет мог попасть в руки какого-нибудь Фаера.

–  Но тогда почему?

–  Это философский вопрос. Пяти литров пива может не хватить.

–  Я сгоняю.

–  Мне завтра ехать.

–  Я тебя погружу. В крайнем случае, сдам в багаж. Я что угодно сделаю, чтобы узнать, во имя чего человек может оказаться от бессмертия.

–  А если подумать?

–  Ну, если подумать…- Виктор вновь откинулся на спинку кухонного диванчика.- Если подумать, то все получается не совсем радужно. Тысячу раз читал в фантастике. Кризис перенаселения, демографическая катастрофа… Но ведь можно давать бессмертие не всем. Только гениям, к примеру. Опять же, кто возьмется отделять одних от других…

–  И это ты читал тысячу раз.

–  Читал, верно. Если мыслить трезво, то ты, конечно, прав. Жизнь - приятная, но довольно бессмысленная штука. А кому нужна вечная бессмысленность?

Левушкин рассмеялся:

–  Философия ищет веками ответы на вопросы о смысле бытия, а ты хотел их найти в бутылке пива.

–  Ну, а ты-то в чем ищешь?- прищурился немного захмелевший Виктор.- Только не рассказывай мне о духовном бессмертии. Сколько меня будут помнить потом - лично мне будет уже все равно. Прах не может ни думать, ни чувствовать, Левушкин. Не может.

Олег неторопливо снял с кухонной полки кофейную банку с икебаной из высушенных листьев, демонстративно сдул с нее пыль и прочел:

–  Облетали в парке липы,

Злата впрок не берегли.

Злато дворники мели,

Да в кострища волокли

Под метелочные всхлипы.

И витал по парку прах,

Черным пеплом падал в лужи.

Пересилив смерти страх,

Туч пронизывая туши,

Отлетали листьев души,

Воплотясь в иных мирах.

Так и мы с огнем играем

В суете земных сует.

Пламень сердца - несгораем.

Оказавшись перед краем,

Падай смело: смерти - нет…

Некипелов покачал головой:

–  Это все поэзия, Олег. Эмоции. Высокий слог, и ничего больше. Я простой человек, мой мир прост. Я не умею мыслить высокими категориями.

–  Мысли невысокими.

–  Издеваешься?

–  Шучу.

Виктор вздохнул:

–  А все равно досадно. Человечество веками добывало, а ты ни минуты не сомневался.

–  А что бы сделал ты?

–  Я? Не знаю… В детстве я боялся смерти. Потом устал бояться. Глупо бояться неизбежного. И потом, о смерти можно не думать, пока она не подошла слишком близко.

–  Беда в том, что смерть не всегда можно увидеть издалека,- сказал Олег, возвращая листья на место.- Она очень любит подкрадываться сзади. Или выскакивать из-за угла. И тогда подарок Звягинцева тебе не поможет. Бессмысленно обманывать природу, друг мой. Природа рациональна, она все равно выведет в итоге общий знаменатель, и, так или иначе, получит свой результат.

Скрипнула дверь, в кухню вошел Игорь, щурясь от яркого света, как спросонья.

–  Чего это вы так расшумелись?- спросил он, положив игровой шлем и перчатки на холодильник.

–  Поздоровался бы сначала,- напомнил Олег.

Игорь по игровой привычке отсалютовал двумя пальцами. Виктор ответил тем же. Левушкин старший подмигнул:

–  Решил вернуться в наш скучный бренный мир?

–  Игру закрыли,- пояснил Игорь.

Олег усмехнулся и заметил иронично:

–  Исчез из жизни смысл бытия.

Пропал навовсе, будто канул в бездну.

Бессмысленно без смысла быть. И я

В той бездне недвусмысленно исчезну.

Что наша жизнь? Безумная игра.

В нее играя, не увидишь края,

Но на краю познаешь, умирая,

Что все на свете игры - мишура.

Левушкин младший недоуменно покосился на Виктора.

–  Мы тут ищем смысл жизни,- пояснил Некипелов.- Садись, помогай.

–  Посмотри под столом,- посоветовал Игорь.- Может, за бутылку закатился.