– Водки бы мне еще… – с тоской сказал Руслан, отбрасывая пустую бутылку в сторону.

– Вот как обратно придешь, так получишь, – отрезал Семен. – Тюрин сказал, чтобы не валандались долго. Все равно идти надо, иначе Филин силой отправит…

Руслан поплелся следом. Господи, быстрее бы все это кончилось!

Тюрин ждал на том же месте, что вчера. Только сегодня они с охранником сидели чуть в стороне, прислонившись спинами к бетонной стене крайнего в городе дома.

Он встал им навстречу, потянул носом и поморщился:

– Ты бы завязывал с водкой… Особенно когда к нему идешь.

– Почему?

Тюрин пожал плечами:

– Не знаю. Палач вообще не пил. Может, и тебе не надо.

– Да что вы все заладили: «Палач» да «Палач»?! Я сам как-нибудь разберусь!

Тюрин усмехнулся и кивнул в сторону завода:

– Это верно. Ну, тогда иди разбирайся.

Руслан хотел сказать что-нибудь резкое, но наткнулся на насмешливый и злой взгляд Тюрина и осекся. Он помялся и сбавил обороты:

– Ладно… А водка-то есть?

Тюрин покачал головой и взглянул на своего охранника. Тот постоял секунду неподвижно, потом качнулся и вытащил из кармана куртки бутылку.

В этот раз Руслан оглядываться не стал. Злость переполняла его. Будь его воля, он бы этого Тюрина… Но ничего, будет еще возможность. Руслан такие вещи не спускает. Еще никто просто так не отделался, и этот не уйдет…

Когда он вернулся, трое его сопровождающих сидели все под тем же знаком и распивали бутылку водки, закусывая луковицей и огурцами. Разрезанные на кусочки овощи лежали на носовом платке, расстеленном тут же.

– Мою, небось, пьете? – сварливо спросил Руслан, остановившись возле мужчин, сидящих прямо на траве.

– Ага, вся водка в городе твоя, – откликнулся Тюрин. – Семен, прибери тут. Ну что? Опять не вышел?

Он легко встал и пошел вперед, в город. Руслан поплелся следом, ощущая на затылке взгляд охранника. Семен догнал их уже возле площади.

Остаток дня и весь следующий день Руслан провел у себя в квартире. Семен принес и спиртного, и еды, но кусок не лез в горло. Уже четверг, как раз день принесения жертвы…

В пять вечера в дверь постучался Семен, и через полчаса они были на окраине города.

Ссутулив плечи, Руслан поплелся на завод.

То, что сегодня все иначе, чем в предыдущие два дня, Руслан понял сразу. Метров за сто до ворот начала болеть голова, и с каждым шагом все сильнее и сильнее. Теперь каждый метр пути давался с огромным трудом. Но странно, что Руслану ни разу даже в голову не пришло повернуть обратно. Наоборот, его тянуло вперед, словно железо к магниту.

Когда он вошел в ворота, его личное «я» растворилось в образах и понятиях, наполнивших его целиком, без остатка. Звуки оглушали его, а то, что он видел, выедало глаза, как кислота. Его словно подвесили в пустоте и набивали нечеловеческими понятиями, как рождественского гуся орехами. Вот только каждый миг приносил невыносимые страдания.

Из этой какофонии, обрушившейся на него как лавина, его время от времени выбрасывало на поверхность, в обычный мир. Чтобы он смог сделать очередной шаг. И еще один, и еще.

Но эти промежутки были так малы и ничтожны, что Руслан их почти не замечал. Да и не смог бы, наверное, – слишком занят был мозг, не успевая уже ни за чем.

Сколько это длилось, несколько минут или лет, он не мог сказать наверняка. Вот очередное «окно», и он стоит с кувалдой в руке перед парящим рельсом. В следующее «выныривание» Руслан нанес удар.

Дребезжащий резкий звон раскатился вокруг и словно снял пелену с глаз. Руслан вдруг опять ощутил себя человеком, и это было худшее, что произошло в его жизни. Ему хотелось вернуться обратно, в недоступный пониманию мир, лишь бы не ощущать сейчас этот страх и не ждать неизбежного.

Момент, когда демон предстал перед ним, Руслан пропустил.

Это было похоже на второе рождение, но со знаком «минус». Все, что с ним произошло до этого, показалось неважным и незначительным. Он думал, что последние несколько минут страдал больше, чем за всю предыдущую жизнь. Оказалось, он ошибся. Это была только прелюдия. Сейчас он испытывал настоящие мучения.

Боль охватила его со всех сторон. Каждая кость его тела, каждое мышечное волокно и кровеносный сосуд взорвались страданием. И боль была разная, он чувствовал себя словно разрываемым на части. Мозговое вещество в костях болело отдельно от самой костной ткани. Мышцы болели отдельно от кожи. Он чувствовал через боль все свои внутренние органы. Казалось, даже волосы болели – каждая волосинка отдельно.

Но хуже боли стало то, что его сознание прояснилось, словно демон сдул с него пелену, прикрывающую его ничтожность и осознание страшного, леденящего душу знания – его мучения никогда не кончатся. Ни сейчас, ни когда он умрет.