Семен свернул, и они вышли на главную улицу города, ведущую в Екатеринбург в одну сторону и Лисинск в другую.

– Нам туда, – кивнул охотник.

– Там же завод, – удивился Руслан. – Он что, рядом с ним еще и все дни проводит?

Семен пожал плечами:

– Не знаю, проводит или нет, но живет рядом. Я слышал от мужиков, что он это… устает в общем, когда возвращается, так что ему так удобнее.

– Устает? – усмехнулся Руслан и поднял бутылку водки, якобы рассматривая ее содержимое. – Ну да, тут можно до дома не дойти…

– Да нет, я же совсем в другом смысле, – сказал Семен. – Демон так воздействует, что ли…

– А, ладно, знаем, – отмахнулся Руслан и еще раз отхлебнул.

Они шли все дальше, пока на улицах людей совсем не стало. И личные, и городские огороды жались к площади, на таком расстоянии рисковали обрабатывать землю только самые беззащитные – те, кто не смог занять место получше. Как правило, ими оказывались матери-одиночки, да еще и с несколькими детьми. Уступить им огород поудобнее значило подвергнуть себя риску или недодать что-то своим детям.

В голове Руслана опять зашумело, и жизнь стала выглядеть более-менее нормально, тем более что это помогало отвлечься от мыслей о демоне.

– О, глянь, – остановил Семена Руслан, – бабы!

Он показал на огород чуть в стороне от дороги, устроенный под окнами трехэтажного дома. Здание, буквально разбомбленное камнепадом, сильно накренилось, бросая тень на двух женщин, склонившихся к грядкам.

– Да ну, брось. – Семен хотел взять Руслана за рукав куртки, но тот дернул плечом и свернул с дороги.

Женщины, услышав голоса, как по команде, выпрямились и посмотрели в сторону мужчин, опустив руки с растопыренными грязными пальцами. Только теперь Руслан увидел, что женщин-то тут всего одна, а вторая, наверное, дочь, совсем еще пацанка, лет десять, не больше. Обе были одеты в мешковатые мужские куртки на пару размеров больше, чем надо. Резиновые сапоги, спортивные штаны с вытянутыми коленками и вязаные шапочки грязно-розового и серого цвета дополняли наряд.

Девочка, поначалу испугавшись, сейчас смотрела с любопытством, только дичилась и то и дело отворачивалась, смущаясь.

Ее мать не была столь легковерна. Она, не дожидаясь, пока мужчины подойдут ближе, кивнула дочери, давая знак уходить. Но дочь сразу не сообразила, и момент был упущен.

– А куда это мы собрались? – прищурился Руслан на женщину.

Она повернулась к нему лицом, и Руслан смог рассмотреть ее поближе. Ей было лет тридцать, миловидное лицо усталое, осунувшееся, но Руслан к таким уже привык – других и не было. К тому же, несмотря на куртку, под ней угадывались объемы – как раз то, что нужно.

– Домой, – сухо обронила женщина и попыталась пройти мимо парня.

– Не так быстро, красотка! – остановил ее Руслан. – Пошли-ка прогуляемся в соседний подъезд…

– Вот еще… А ну, пусти!

– Слышь, – тронул его за руку подошедший Семен, – да пошли дальше, чего ты к ним…

– Отвали, – бросил через плечо Руслан. – Тебе что велено? Охранять? Вот и охраняй. А у меня дело к этой мадам…

Руслан схватил женщину за воротник куртки и дернул к себе. Она стала отбиваться, крикнула дочери:

– Аська, беги!

Но девочка бросилась помогать матери. Руслан свалил ее ударом ноги и встряхнул женщину, упавшую на колени:

– Слышь, ты! Или сама пойдешь со мной, или вон девку твою оприходуем, поняла?

Женщина притихла, с ужасом глядя на Руслана. Она перевела взгляд на Семена, но тот только вздохнул и отвернулся. Девочка тихонько скулила, упав на грядки с луком, и пыталась подняться, но у нее ничего не получалось – руки подгибались, и она так и осталась лежать на боку, подтянув ноги к животу. Один сапог слетел, когда она падала, и теперь валялся рядом.

– Да не ссы, – уже добродушно хмыкнул Руслан. – Я тебе вон чо отдам…

Он вытащил из кармана бутылку и покрутил ее перед глазами женщины.

– Да ладно, хорош ломаться, – прикрикнул Руслан, видя, что она по-прежнему глядит на него широко распахнутыми испуганными глазами. – Или у вас водка не ценится? Эй, Семен!

– Чего?

– Водку можно на хавчик сменять?

– Можно, – буркнул Семен и отвернулся. Он с удовольствием двинул бы этому козлу в рожу, но Филин наказал ему особо не препятствовать, пусть пока делает, что хочет.