«Ну да, – сообразил Рэм, – чему в таких случаях поклоняются? Для солдат придумали какой-нибудь святой солнечный диск и чистую энергию мира. Каковая, понятно, нисходит только на самые правильные народы. Для избранных – магнетические таинства, вызов духов силы и еще… ну, какие-нибудь мистерии очистительной боли, эротической бури или закаляющейся воли. Для тех, кто на самом верху, – торжественный ритуал. Красивый. Внешний, наверное, связан с огнем. А тайный – с золотом. Если, конечно, там, наверху, имеют место быть идиоты, решившие завести еще и тайный…»

– Для начала, мужик, ты должен пройти самый простой обряд. Ты вообще-то согласен вступить в Гвардию?

– Э-э… как бы правильнее выразиться? Я бы обозначил это словом «да».

«А куда деваться?»

– Оч-хорошо. На-ка, примерь! Фуражку и все то, что тянет к парадке, получишь по возвращении.

И Толстый эффектным движением раскатал перед Рэмом сверток, мирно дожидавшейся своей участи за титаническим чернильным прибором. Та-ак…

Черный берет. Сапоги с коротким голенищем. Хрусткая портупея. Перекрещенные винтовки с примкнутыми штыками на пуговицах, кокарда с танком, маленькие снопы колосьев на погонах и петлицах…

– Судя по количеству и размеру вот этих милых снопиков на погонах и петлицах, ты меня только что повысил в чине. Из секунд-майоров – в прим-майоры, я правильно понимаю?

Толстый ответил, добродушно улыбаясь:

– Тебе нынче положено одно из двух, бешеный огурец. Либо очень много и сразу, либо пуля в голову.

Рэм молча переоделся. Впору. Чего-то не хватает. Неудобство какое-то… Он хлопнул себя по правому бедру.

– Оружие мы тебе возвращаем. Вернее, я его тебе возвращаю, мужик. Потому что я тебе верю. – С этими словами Толстый выложил кобуру с «принцем» да дюжину патронов. – И трофеи.

Неподалеку от «принца» на полированную гладь лег нож с эмблемой танковых войск федератов, а рядом с ним – зажигалочка. Ее Рэм схватил и сжал в руке. Давно пустая, незаряженная, она служила Рэму талисманом. Все его корни давно с треском выдрали из почвы, а потом отстригли. И только вещи, которым хотя бы несколько лет, а не месяцев, напоминают, что эти корни прежде существовали.

«Или я просто не умею как следует пускать их?»

– Ножичек нам как раз пригодится. Сделай-ка, брат, небольшой разрез на левой руке. Лезвие надо окровянить.

– Где? В каком месте?

– Да где хочешь.

– Зачем, Толстый?

– Говорят тебе: простой обряд! Что непонятного?

Рэм послушно проколол безымянный палец и выдавил оттуда капельку на острие ножа. «Чушь какая-то. На анализ крови похоже».

– Чего ж ты нещедро-то намусолил? Это тебе не анализ крови! А впрочем, формально – и это сойдет…

Толстый пощелкал зажигалкой Рэма. Массаракш! Пустая. Вынул свою, вызволил столбик пламени из металлических недр и погрузил в него заалевший металл.

– Рэм, брат мой равный, произнеси, обращаясь ко мне и ко всему свету, особенно же к солнцу, к стихиям и к чистой энергии земли: «Я готов шагнуть в огонь вместе с моими братьями-гвардейцами!»

Рэм повторил подсказанную формулу без удивления. «Как видно, с тем идиотом, который все это придумал, мы читали одни и те же монографии». Одну из них сорок лет назад написал будущий академик Нанди. Называлась она «Обычаи и ритуалы у военной верхушки ранневарварского общества Срединного ареала». И вот слово в слово! Глава вторая, про тайные мужские союзы, ритуально умыкавшие женщин и коров.

– Поздравляю тебя, брат мой равный! По возвращении тебя посвятят в более высокие степени этого… нашего… мистического, мужик… В общем, в более высокое посвятят…

«Как-нибудь попривыкну я к вашему высокому. Постараюсь мыться почаще, думать пореже, и все получится».

– А теперь дай я тебя обниму! Отныне ты полноценный гвардеец. Ты – часть великого мы!

Толстый облапил Рэма по-медвежьи, не переставая говорить. От него исходил слабый запах духов секретарши.

– Знаешь ли ты, что такое Гвардия, брат?

«Какая-нибудь очень величественная херь. Звенящая, подобно бронзе».

– Это чистота, это кимвал, звенящий через столетия, взывая к душам предков и потомков!

«Теперь надо про нацию».

– Это живой инструмент нации! Им нация сражается и побеждает. А направляют его огненосные творцы!

«И про общее дело».

– Гвардеец живет и дышит ради общего дела, он – частица великой силы, а великая сила всегда готова за него заступиться, спасти его и помочь ему! Они слиты неразлиянно!