Суккуб фыркнула.

Подготовка затянулась. Сначала попытались привести к должному виду саму миледи. За время своих экспериментов со старой одеждой, Блоод довольно ловко научилась управляться с ножницами, поэтому уши сиятельной землевладелицы уцелели. Блоод подровняла волосы подруги и теперь густые светлые локоны гораздо цивилизованнее ложились на плечи владелицы «Двух лап». Косметикой пришлось заняться самостоятельно. Блоод, в этом отношении невинная почти как дитя, с глубочайшим интересом наблюдала. Катрин вздыхала и страдала, но руки потихоньку вспоминали забытые навыки.

Блоод высунула кончик языка:

— Яркая. Готовишься. Как для постели.

— Каждый раз, когда мне хотят перерезать глотку, я прихожу в неподдельный экстаз. Прямо не знаю, с чего бы это?

— Возьми с собой.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, мы далеко не уедем. А мне нужно заняться делом. Тем более, встречи аж с двумя такими красотками, как мы с тобой, деревенским дикарям определенно не пережить.

Размышляя о не ведающих чувствах вкуса и меры нравах, Катрин позволила одеть и украсить себя. Результаты впечатляли. Еще хорошо, что треснутое потускневшее зеркало не могло отразить убийственное зрелище в полной мере. Черт с ним, Катрин приходилось начинать военные действия и в куда более экзотических нарядах. Хотя изобилие ювелирных изделий, нацепленных поверх кольчуги, несколько ограничивало подвижность воительницы.

На этот раз пришлось обойтись без любимой косынки. Светло-желтые волосы, яркие сочные губы, обильно накрашенные глаза. Крупные серьги ощутимо оттягивали мочки ушей. На груди лежала толстая цепь с двумя массивными знаками — символическими отпечатками медвежьих лап. Рубины-когти, изящная чеканка — герб замка были подлинным произведением ювелирного искусства. Эх, если бы эта красота еще и весила поменьше… Против браслетов Катрин не возражала — в таком количестве они вполне могли заменить наручи. Брюки на девушке были новые, вот только потертые сапоги не слишком вязались с воинственной расфуфыренностью потомственной аристократки.

— Не смотри так алчно, — грустно сказала Катрин, — если меня не слишком потреплют, сможешь завалить меня на постель прямо во всей этой мишуре. Если захочешь.

— Захочу. Не хочу. Чтобы трепали.

— Договорились. Теперь давай нужные вещи.

Нож с запястья пришлось переместить за голенище, потому что из-за браслетов его извлечь в нужный момент было бы сложно. Кукри на бедре в поясных ножнах. Для пущей пышности Катрин напялила еще и куртку с меховой опушкой. Миледи и выглядеть должна как миледи, нравится ей или нет.

Зато другим нравилось. Когда Катрин появилась во дворе, ее внешний вид был оценен должным образом. Глазели жеребцы, мужчины, добропорядочный кобель-пенсионер тоже загляделся. Даже Даллап слегка вышел из своего апатичного состояния сестры-сиделки.

— Миледи, отчего вы не выглядите всегда так… достойно? — проскрипел Фир Болг.

— Да как-то… Привыкла уделять время рыбной ловле, чистке оружия и прочим смешным причудам, — пробурчала Катрин, вкладывая глефу в ремни у седла. — А для эстетического любования и восхищения у нас Блоод имеется.

Забиралась она в седло со сложными чувствами. Мужское внимание льстило, но больше мешало. Еще эти благовония…. Не нужно было разрешать Блоод плескать их так бесконтрольно.

Катрин похлопала Вороного по шее:

— Молодец! Умный, самостоятельный. Думай лучше о дороге…

Катрин выбрала путь через заброшенную деревню. Теперь пара всадников неспешно двигалась по заросшей улице. В высокой траве шмыгал кто-то ушастый, из провала двери с шумом выпорхнули дикие голуби. Энгус, после того как командирша на него рыкнула, перестал плестись сзади и ехал рядом. И вроде бы перестал прикидывать, кто привлекательнее: черненькая или беленькая? Тьфу, наказание какое-то с этим эстетством, лучше было бы на морду боевую раскраску из сажи навести. Эффект примерно тот же, а самой спокойнее.

Оплывшие стены, сгнившие ограды, проваленные крыши хлевов и амбаров. Запустенье. Катрин смотрела и пыталась разглядеть что-нибудь обнадеживающее. Некоторые дома казались крепкими. Вот здесь даже сохранилась тщательно сложенная поленница, чурбаки лишь побелели от бесчисленных дождей. Колодец — крышка обросла мхом, но держится…

Всё можно отстроить. Нужны только руки. Здесь войны не было, райские условия — ни мин, ни «растяжек». Живи и радуйся.

— Сможешь коммунальное хозяйство поднять? Инфраструктуру наладить?

— Чего? — изумился Энгус.

— Скажем так: возродить полноценное кузнечное хозяйство и скотный двор ты способен? Если рабочих рук прибавится?

— Ну… Если вместе с Даллапом, да если вы будете, тогда, наверное, сможем.

— В отношении свинарников на меня не рассчитывайте, — возмутилась Катрин. — Я человек городской, в этих делах ничего не понимаю. И Даллапа не впутывай. Я лично тебя спрашиваю, — сможешь?

— Свиньи дело не очень мудреное. Кузница сложнее. Нам еще конюшню утеплить нужно, сена запасти. Только как это сделать? Мало нас. И еще эти… дикие.