— Не такие уж они дикие, — философски заметила Катрин. — Разговаривать умеют. Ножами тыкать. Чем не люди? Сейчас познакомимся, подберем тебе девицу помилее. Женишься — вот и лишняя пара рук. Тут же и родственники подтянутся, дядюшки там разные, кузины-кузены…

— Жениться не буду, — категорически заявил Энгус.

Катрин с любопытством покосилась на него. Экая однозначная реакция.

— Что так? Продолжение рода и воскресные пьянки со скандалами — святая обязанность каждого самца. Я уж не говорю о более приятных сторонах семейной жизни. Нужно будет — я сама замуж выйду. С величайшей готовностью.

— Не выйдете, — убежденно заявил парень. — Вы не такая.

Катрин вздохнула. Кто бы ещё объяснил — какая?

Выехали за деревню. Ниже по склону раскинулся одичавший сад. Розовели вишни, урожай слив тоже обещал быть неплохим. О яблоках и говорить нечего. Всадники двинулись вдоль деревьев. Пора бы и заявиться на место встречи. День перевалил на вторую половину. Катрин надеялась, что «деревенские» порядком истомились в ожидании. Что собственно и требовалось. При условии, что предводители селян вообще соизволят явиться на рандеву.

Жеребец потянулся, хватанул с дерева яблоко, быстро схрумкал. Катрин сорвала ему еще одно.

— Леди Катрин, я люблю вас, — вдруг сказал Энгус. — И леди Блоод я тоже люблю. Не волнуйтесь, я знаю свое место и ни о чем таком не мечтаю. Вы и так дали мне больше, чем я заслуживаю. Позвольте мне просто служить вам. Вот разводить свиней и заправлять кузней, куда лучше меня сможет Даллап. И Ингерн очень хозяйственная. Они преданны вам и, без сомнения, готовы отдать за вас свою жизнь. Но я умру за вас с радостью.

— Всё-всё, остынь. Умирать с радостью — занятие крайне глупое и нерациональное. Ты лучше этакие патетические фокусы никому не обещай, — пробурчала Катрин.

— Вы с Бло — самые красивые и самые необычные женщины королевства. Служить вам — истинное счастье.

— Насчет Блоод, ты, несомненно, прав. Она самая красивая и самая необычная. Я тебя понимаю. Просто счастье, что она одна такая. Двух таких ни тебе, ни мне не пережить, — Катрин сорвала яблоко, бросила парню. — Хватит лирических отступлений. Уши вянут слушать, как ты пытаешься куртуазным быть. Поехали, рискнем здоровьем, взбодримся…

Энгус покорно захрустел слегка недозрелым фруктом, и пара всадников двинулась напрямую к месту встречи.

Опушка леса тянулась хмурая и тихая. Нависало низкое, сулящее близкий дождь, небо. Оленей видно не было, как впрочем, вообще ничего живого. Копытные — понятно, но где птицы? Когда Катрин забирала оленью тушу, местечко выглядело гораздо оживленнее. И трупы на месте были…

— Там кто-то есть, — вполголоса сказал Энгус и потянул из-за пояса топор.

— Похоже на то, — согласилась Катрин, — только томагавк свой пока не трогай.

Надо отдать должное парню, слушался он беспрекословно. Доверяет. Катрин подумала, что на его месте вряд ли была бы столь уступчива. Переться почти безоружным прямо в лапы злым колхозникам — решение сомнительное.

— Вперед, — Катрин подбодрила жеребца каблуками. Энгус безмолвно двинулся следом.

Они рысью влетели на поляну. Девушка подняла Вороного на дыбы. Жеребец недовольно заржал. В тон ему Катрин заорала:

— Незачем прятаться. Если хотите говорить — выходите. Мне некогда играть в прятки.

По-прежнему стояла тишина. Никаких признаков оппонентов. Катрин уже хотела добавить: «выходи, подлый трус». Может быть, какой-нибудь бесстрашный барсук и ответит на вызов.

Кусты все-таки зашевелились, из леса высыпало два десятка аборигенов. Вооружены дяденьки были демократично, но изобильно. Луки, копья, топоры — оружие вполне могло бы иллюстрировать музейный зал «Быт первобытнообщинного строя». А при взгляде на рожи селян, появившиеся из кустов, Катрин живо вспомнила одного из классиков родной литературы — бритву местные жители презирали так же категорично, как и великий босоногий граф на пике своей популярности.

Смотрело одичавшее крестьянство недобро. Вперед выступил кряжистый тип и, с заслуживающей уважения прямотой, пробасил:

— Не прыгай, девка. Говори, кто ты, да зачем наших сельчан погубила-искалечила, а после мы уж порешим, что с тобой делать надобно.

— Не затрудняйся, уважаемый. Что мне делать, я и сама как-нибудь решу. Твои шалуны решили мою служанку обидеть. Глупая и безответственная идея. Скажи спасибо, что я хоть одного вашего урода живым отпустила. Кстати, еще раз меня девкой назовешь — прикажу тебя вздернуть. Сейчас вешать грубиянов очень модно в центральных королевских землях.