— Даллап, езжай быстро, но так, чтобы не трясло. И не говори мне, что так не получится. Убью. Пошел!

Ветеран покорно шевельнул вожжами. Телега тронулась.

Катрин выдернула глефу из спины трупа. Подбежала к недоеденному «компаньону» Блоод. Разбойник слабо двигал ногами. Безумно белели белки закатившихся глаз. На грязных штанах в районе паха красовалось влажное пятно. Ну, хоть кто-то получил удовольствие от этой встречи…

Катрин, сдерживаясь, вполсилы двинула ногой по бородатой роже. Глаза мужика слегка прояснились.

— Не убивай, — пробормотал он с идиотской улыбкой.

— Не буду, — успокоила его Катрин. — Ты из деревни?

— Да. Не бей меня, а?

— Конечно, я тебе сейчас освежающий минет сделаю. Передашь своим старшим, что я жду их здесь через три дня. А чтобы ты не забыл, давай-ка свои ручонки шаловливые.

Девушка прижала коленом бессильные руки, выхватила нож…

Мужчина взвыл, лишившись одним махом обоих больших пальцев. Не зря агент САЕ на Базе средневековые обычаи изучала — известная мера, применяемая к древним военнопленным. Гуманная. Лук ему больше не натягивать, но жрать самостоятельно еще сможет научиться.

— Сунь в угли, кровь остановится, — посоветовала Катрин. — Впрочем, сдохнешь — плакать не буду. Оставляю тебе яйца исключительно для того, чтобы мог доковылять до своей вшивой деревушки. Если ваши главные через три дня сюда не заявятся, кастрирую всех подряд, а прижигать вавки будете на углях своих дерьмовых лачуг. Усвоил?

Искалеченный насильник прорыдал нечто утвердительное.

Катрин свистнула, подзывая коня. Вороной, обиженный тем, что его бросили одного в лесу, только фыркнул и демонстративно отошел. Девушка двинулась к вышколенному суккубом гнедому. Конь неохотно позволил подобрать повод. Катрин поднялась в седло.

— Не будь дурнем. Нашел время обижаться, — сказала шпионка своему Вороному. — Бери скакуна Даллапа и давайте следом. Добровольно не вернешься — пущу на колбасу.

Катрин догнала остальных у склона прибрежного холма. Телега двигалась, но дело было плохо. Ингерн лежала бледная, как мел, зато рукава рубашки суккуба по локоть пропитались кровью.

— Быстрее, Даллап, — сказала Катрин.

— Трясти будет. Она умирает. Зачем мучить? — безразлично пробормотал мужчина.

— Не рассуждать! Быстрее, тварь жирная! И гони, жопа, пока я тебе горло не вырвала! — в неистовстве заорала Катрин.

Даллап втянул голову в плечи. Ингерн, пытавшаяся облизать кровавую пену с губ Ингерн, попробовала захныкать.

— Замри, твою…!

Катрин продолжала поливать матом все вокруг, заглушая тихие стоны раненой девушки и собственный ужас.

До замка оставалось несколько минут ходу, когда Катрин отставила тонизирующие угрозы и послала коня вперед. С грохотом влетела во двор замка, бросила Гнедого и глефу…

Топот сапог, должно быть, здорово напугал старых обитателей замка. Не обращая внимания на трубное рычание пса, девушка распахнула дверь. Кажется, Фир Болг стал поменьше ростом.

— Ингерн ранена. Ты должен спасти ее, — выдохнула Катрин.

— Но я… — пробормотал сжавшийся за столом старик.

— Быстрее! Пожалуйста.

— Но я давно не лечу людей.

— Придется. Вспоминай. Здесь других хирургов нет.

— Катрин, я вовсе не лекарь…

— Я вас умоляю, — девушка заскрипела зубами. — Не время ломаться. Черт, вы знаете, как я вас уважаю, но клянусь, если девчонка не выживет, я спалю дотла этот гребаный замок. А из тебя, четвероногое, сделаю вонючий коврик! — заорала Катрин на гневно зарычавшего пса.

— Но я не знаю как…

— Я тоже. Собирайтесь.

Фир Болг складывал в шкатулку какие-то флакончики и мешочки. Катрин казалось, что он нарочно двигается медленно. Жутко хотелось рубануть кого-нибудь, хотя бы и черную башку ни в чем не повинной собаки. Кукри так и норовил прыгнуть из-за плеча.

— Я готов, — мрачно выговорил старик. — Но я много лет не выходил днем.

— Прости. Придется потерпеть. И пойдем скорей…

По камням двора уже стучали колеса…

Даллап громко всхлипывал. С телеги он так и не слез. Жалобно щурилась растерянная Блоод.

Катрин отпустила плечо старого дарка, которое сжимала с неприличной силой. Тот шагнул к телеге и тут же повернулся обратно к девушке. Катрин оскалилась:

— Что?

— Не дышит, — прошептала Блоод. — Только что…