Свернув к постоялому двору, конники помчались вскачь - а нечего уже было таиться: едва почуяв чужих, на разбойном дворе вскинулся лаять пес. Встал на задние лапы, натянув цепь, рвался… А в остальном все было тихо! Никто из избы не выходил. Странное дело, что они там все, поумирали, что ли?

Спешившись, Иванко, Митрий, а следом за ним еще с полдесятка парней быстро поднялись на крыльцо, рванув в избу через сени… В людской оказалось пусто. Хотя не совсем пусто - при ближайшем рассмотрении на полу под столом обнаружился спящий отрок.

–  Э-эй, паря!
– Иван ткнул его носком сапога, потом наклонился, принюхался.
– Да он пьян, собака! В лежку.

–  Вверху есть горницы, - шепотом напомнил Митрий.

Приказчик кивнул и, вытащив палаш, вышел в сени, откуда наверх вела узкая лестница. Ловко взобрался и вдруг застыл, обернулся:

–  Тсс!

Митька и сам услыхал где-то наверху не совсем понятный звук - то ли чей-то вскрик, то ли звон.

–  А, - чуть подумав, махнул палашом Иванко.
– Лезем! Там разберемся.

Неширокая галерейка - дверь - горница. Иван рванулся вперед, за ним - Митрий. Жалобно скрипнув, дверь распахнулась от удара ноги… И ворвавшиеся в горницу люди удивленно застыли на пороге.

В свете трех восковых свечей, воткнутых в массивный бронзовый подсвечник, хорошо были видны распластавшиеся у самого порога тела, а посередине горницы - дева в разорванной на груди одежонке и с большой сковородой в руках. От сковороды вкусно пахло жареной рыбой. Увидев вбежавших, дева со вздохом взмахнула сковородой, и Иванко инстинктивно пригнулся - кому ж понравится, коли тебя вот так вот встречают? Остальные парни озадаченно попятились, рассмеялся лишь один Митрий.

–  Василиска, - негромко попросил он.
– А ну-ка, положь сковородку на стол.

–  Митька!
– Синие глаза девушки вспыхнули радостью.
– Так тебе удалось все же…

–  Удалось, - улыбнулся отрок.
– Отыскал вот, привел. Это все наши люди… Ой, - он двинулся было к сестрице, но едва не споткнулся о лежащее тело.
– Это что ж тут деется-то, а?

–  Вот именно, - поддакнул во все глаза таращившийся на девчонку приказчик.
– Интересно даже.

–  Да, - Василиска все так и держала в руках сковороду.
– Эти вон, - она кивнула на тела, - рыбы нам в подклеть принесли да меня вызвали - поволоку зашить. Ишь, нашли дуру! Будто не знаю, чего им надо! Ну, думаю, схожу… авось чего и выгорит - народу-то на дворе мало. Едва взошла - как эти набросились, стянули вожжами, волчины… Ну, я ведь и назвалась курвой стретиловской - хватит, говорю, насильничать, я вам и так любовь покажу, да такую, что искры из глаз полетят. Тут эти прощелыги переглянулись, ага, раз курва, ломаться не будет - уселись на лавку послушненько, а уж я… ой, грех и говорить-то…

Девчонка вдруг сконфузилась, посмотрев на приказчика, зарделась даже. Отвернулась к стене.

–  Ничего боле говорить не буду!

Митрий засмеялся:

–  Пойдем-ка наших из подклети выпустим. А по пути доскажешь, больно уж интересно!

–  Интересно ему… - Девушка еще пуще зарделась.

В этот момент, застонав, уселся на полу прощелыга - тощий, смешной, с красными оттопыренными ушами. Схватился за голову, недоуменно оглядываясь вокруг.

–  Вы… вы кто это?

–  Государева приказного дьяка люди, - подбоченясь, сквозь зубы пояснил Иван и мигнул своим.
– Вяжи его, парни!

Красноухий и понять ничего не успел, как был уже крепко спеленут. Та же участь постигла и его пришедшего в себя сотоварища. Обоих покуда там и оставили, в горнице, под присмотром одного из дьяковых воинов.

–  После наведаюсь к вам, - нехорошо улыбаясь, пообещал приказчик.
– Поговорим, посудачим.

Светало. Выпущенные из темной подклети узники, улыбаясь, щурили глаза от утреннего света. Судя по чистому небу, денек сегодня ожидался погожий.

–  А что с хозяином? Чай, сей тать не монастырский тяглый мужик - беломосец.
– Тонник Анемподист пристально взглянул на приказчика.
– Дьяк его на суд повезет или сам судить будет?

–  Судить?
– скривил губы Иванко.
– Ты полагаешь, есть смысл? Ведь выкрутится, разбойная рожа, за ним бы понаблюдать тайно, доказательств собрать, послухов. А какие сейчас послухи?

–  Как это - какие?
– вступил в беседу Прошка.
– Мы!

–  Вы?
– Приказчик засмеялся.
– А про вас он скажет, что за беглых принял и честно хотел вернуть монастырским старцам! Поди докажи обратное. Думаю, его слова и кузьминские все подтвердят, и причт с церкви Спасской. Ведь так?

Вздохнув, Анемподист положил руку на широкое плечо Прошки и согласно кивнул:

–  Так… Умен ты, гость торговый. И - смотри-ка - отрядец-то какой у тебя! Все умелы, конны, оружны…

–  А, ты про них, - Иванко посмотрел на конников.
– То вовсе и не мои люди, дьяка. Мелентий Дементьевич - человек занятой, важный, в приказе каменных дел служит. Всем крепостным строительством ведает, каменоломнями, каменщиками, кирпичными. Сейчас вот на этот счет Тихвинский посад проверит, обитель Успенскую, а потом и Новгород, Псков.