— Могу я поговорить с одним из тех, кто сочиняет подобные законы?

— С кузнецом? Нет, увы, они заняты в кузницах, как и подобает мас…

— Я мог бы посетить их на рабочем месте. Вы можете указать адрес ближайшего?

— Ни в коем случае. Мне доверили обязанности управления Гильдией. Если я совершу нечто подобное, меня ждет отстранение от работы. Неужели вы обремените себя такой виной?

— Думаю, я смогу жить с такой виной.

Лицо клерка отвердело. — Благородный характер — важнейшее качество, подобающее члену Гильдии.

— Важнее покровительства?

— Это баланс добродетелей, сир. Извините, я сегодня очень занят…

— Вы спали, когда я пришел.

— Вам могло так показаться.

— Мне показалось? потому что так оно и было.

— Не имею времени спорить с вами о том, что вам могло или не могло показаться на пороге нашей конторы…

— Вы спали.

— Вы вполне могли придти к подобному умозаключению.

— Я умозаключил, потому что вы спали. Подозреваю, если это станет известно членам Гильдии, могут последовать дисциплинарные взыскания.

— Ваше слово против моего. Учитывая ваше прошлое, столь дурно влияющее на ваше чувство чести…

— И давно ли честность стала дурно влиять на чувство чести?

Клерк моргнул: — Ну… как только она стала обвинять, разумеется.

Баратолу пришлось подумать. Он предпринял новую попытку: — Я мог бы оплатить взносы заранее. Предположим, за год вперед или еще больше.

— Без покровительства подобный платеж будет рассматриваться как дар. Имеются судебные прецеденты, позволяющие…

— Вы возьмете деньги и ничего не дадите взамен?

— Разве это не суть благотворительного дара?

— Вряд ли. Но не важно. Вы рассказали мне, почему я не могу стать членом Гильдии Кузнецов.

— Членство открыто для любого кузнеца, желающего работать в городе. Как только он найдет покровителя.

— Что делает вас закрытой лавочкой.

— Чем?

— Малазанская Империя нашла множество таких лавочек в Семи Городах. И открыла их. Думаю, при этом пролилась кровь. Император не пасовал перед профессиональными монополиями любого сорта.

— Ну, — клерк облизал узкие губы, — слава всем богам, что малазане не завоевали Даруджистан!

Баратол вышел и увидел на другой стороне улицы Колотуна, поедавшего что-то вроде окрашенного льда в конусе из сухого хлеба. Утренняя жара быстро плавила лед, пурпурная вода текла по коротким рукам целителя. Губы тоже были красными.

Тонкие брови Колотуна взлетели, когда подошел кузнец. — Итак, отныне ты гордый член Гильдии?

— Нет. Они отказали.

— Но почему? Ты мог сделать что-то вроде образца…

— Нет.

— О… и что теперь, Баратол?

— Что? Открою свою кузницу. Независимую.

— С ума сошел? Они тебя сожгут. Сломают все инструменты. Вытащат и толпой забьют до смерти. Все это в день открытия.

Баратол улыбнулся. Ему нравились малазане. Несмотря на всё, несмотря на бесчисленные ошибки, совершенные Империей, на всю пролитую кровь, ему нравились эти ублюдки. Видит Худ, они не такие подлецы, как его сородичи. «Или», подумал он скривив губы, «жители Даруджистана».

Он ответил на предсказания Колотуна: — Управлялся и с худшим. Насчет меня не беспокойся. Я решил работать кузнецом, хочет этого гильдия или нет. Рано или поздно им придется принять меня в свои ряды.

— Как же ты будешь торжествовать, если будешь к тому времени мертвым?

— Я не буду. Мертвым, я имел в виду.

— Они постараются помешать всем, кто заведет с тобой дела.

— Колотун, я хорошо знаком с малазанским оружием и доспехами. Я работал по стандартам старой империи, а они, сам знаешь, были высокими. — Он поглядел на целителя. — Гильдия запугает вас? Тебя и твоих друзей?

— Нет, разумеется. Но мы в отставке.

— И вас преследуют ассасины.

— Ах, совсем забыл. Ты в чем-то прав. И все же, Баратол, сомневаюсь, что несколько малазан смогут удержать на плаву твое дело.

— В новом посольстве есть отряд охраны.

— Тоже верно.

— Здесь и другие малазане живут. Дезертиры с северных кампаний…

— Точно. Но они держатся от нас в стороне — чему мы совсем не огорчаемся. Хотя были бы не прочь собрать их в баре. Зачем вспоминать старые раздоры?

— Если они придут ко мне, я скажу им это. Будем помогать друг другу.

Колотун стряхнул мокрые крошки и вытер руки о штаны. — Когда я был сосунком, они казались вкуснее. Хотя и дороже были, ведьме приходилось сначала делать лед. Здесь, разумеется, лед делают с помощью газа в пещерах.