«Метеобюро, спутники, целая служба в стране существует, а погоду определить не могут. Скажут по телику — ждем весной наводнение, а оно почему-то приходит осенью. Или вот заявляют: лето будет дождливым и среднегодовая температура ожидается в пределах прошлогодней, а лето оказывается аномально жарким, да еще с пожарами и человеческими жертвами».

«Так и тянет на негатив, — выругал себя Савва Николаевич. — Нет, чтобы любоваться небом, падающими листьями и наслаждаться дыханием осени».

Он вздохнул. Так уж устроен человек, что переживает за все хорошее и плохое… За хорошее — что быстро кончилось, за плохое — что оно плохое и доставляет массу неприятностей.

Теперь случилась неприятность с моим сотрудником, Егором Алексеевичем. Ах, Егорка, Егорка, дурья голова, попался на ерунде, за полторы тысячи рублей сесть в тюрягу. Да что за жизнь такая? Где справедливость? Своровать, прикрываясь сомнительными законами, миллиарды тонн нефти, газа и леса можно, а вот за полторы тысячи деревянных посадят. И еще по телеящику будет доблестная милиция рапортовать об очередном успехе в борьбе с коррупцией. Кто-нибудь когда-нибудь задумается, что подготовить классного врача стоит не один миллион, а может, целый миллиард, а дать ему достойную зарплату — не хватает ума.

Даа… Егор, Егор, чем же мне помочь тебе? С этим вопросом в голове Савва Николаевич поехал к доценту Синичкину домой.

Егора Алексеевича Савва Николаевич застал как раз выходящим из подъезда с мусорным ведром, заполненным до краев.

— Куда, Егор Алексеевич?

— Мусор накопился, хочу отнести в контейнер…

— А я за тобой, хочу поговорить, не возражаешь?

Егор Алексеевич пожал плечами:

— Нет, конечно. А что за срочность, Савва Николаевич?

— Есть причины. Да ты отнеси ведерко, а потом поговорим.

Савва Николаевич дождался, пока Егор отнес ведро до мусорки, а потом, показав на машину, сказал:

— Садись, не на улице же вести серьезный разговор… Ведро брось в багажник, чего его в руках держать. — И он, щелкнув ключом, открыл багажную дверь.

Усевшись в машину, Савва Николаевич неожиданно предложил Егору Алексеевичу:

— А что, Егор, может, в кафешку какую зайдем, посидим за чашкой чая и поговорим?

— Савва Николаевич, я ушел, не предупредив жену, будет волноваться, — нерешительно возразил Егор Алексеевич.

— Вот телефон, позвони. — Савва Николаевич протянул мобильник.

После звонка и утряски с женой причин срочного ухода мужа из дома они посоветовались и решили поехать в ресторан рядом с домом Саввы Николаевича.

— Я там машину поставлю, и свободен, — заводя мотор, пояснил место выбора Савва Николаевич. — Да и ресторан называется необычно по нынешним временам — «Красная территория». Говорят, там хорошая кухня и поют советские песни, — ответил Савва Николаевич, на молчаливый вопрос в глазах Егора Алексеевича.

Через полчаса Савва Николаевич с Егором Алексеевичем оказался в небольшом, но уютном зальчике ресторана. Тихо играла музыка, на стенах висели транспаранты с советской символикой.

— Никогда не думал, что еще раз придется увидеть это. — Егор Алексеевич кивнул на красные флаги с серпом и молотом.

— Отчего же, я, когда в Америке бываю, как только попадаю на Брайтон-Бич, у меня возникает такое впечатление, что это Одесса начала двадцатых годов прошлого века. Нет, Егор, все повторяется, правда, как сказал Маркс: первый раз в виде трагедии, а второй — в виде фарса.

— Савва Николаевич, это не Карл Маркс, а Гегель сказал, — возразил Егор Алексеевич. — Во всяком случае, меня так учили.

— Верно, верно! Но, видишь ли, у Гегеля нигде не нашли этого выражения, а Маркс, тогда еще молодой и амбициозный, захотел придать своим словам больше веса и приписал их Гегелю. Так в жизни бывает. Но не это главное, Егор.

— А что?

— Я был сегодня у следователя. — И Савва Николаевич напряженно стал осматриваться по сторонам, словно что-то хотел увидеть.

— У следователя? — Голос Егора Алексеевича потускнел. — Зачем же?

— Он интересовался тобой.

— Чем же конкретно? — все еще надеясь на какое-то чудо, оттягивал неприятный разговор Егор Алексеевич.

— Девушка, можно вас? — Он позвал официантку.

Та подошла, вежливо поздоровалась:

— Добрый вечер.

— Добрый. Нам водки графинчик.

— В смысле бутылку? — не поняла официантка.

— Нет, не бутылку, а 0,5 литра хорошей водки в хрустальном графине, и чтобы водка была холодной.