— Что же мне делать, Савва Николаевич?

— Ничего особенного! Во-первых, не раскисать, во-вторых, уехать и сменить место работы, ну а в-третьих, защищать себя всеми способами.

— Как это уехать? А Маша, дети?

— За Машей и детьми мы поможем приглядеть. Да и потом, твои дети уже почти взрослые. Сыну-то сколько лет — десять? Ну вот ты чем в десять лет занимался, Егор?

— Савва Николаевич, время было другое, — ответил Егор Алексеевич.

— Времена всегда одни и те же, по-разному хорошие и по-разному плохие.

— А куда я уеду? У меня нет ни знакомых, ни родственников, разве что к тетке в деревню. И что я там делать буду? — сделав совсем уж наивное лицо, спросил Савву Николаевича Егор Алексеевич.

— Работать, работать будешь, Егор. А поедешь ты не в деревню, а в Питер, в клинику профессора Кочубея Ивана Христофоровича. Я ему позвоню, он меня все звал, но куда мне теперь. А ты молодой, руки у тебя на месте, и сам ты что надо. Так что поедешь, он тебя примет. Зарплата там с выработки. Клиника частная, работы много, но и деньги хорошие будешь получать. Егор, ты подписку о невыезде не давал в милиции? — поинтересовался Савва Николаевич.

— Нет! — ответил Егор.

— Ну вот и отлично. Сейчас допьем, отужинаем, а завтра в Питер поедешь. Адрес никому не оставляй: ни жене, ни знакомым. Звонить, если что, я буду сам, пока идет следствие… Усвоил?

Егор Алексеевич откинулся на спинку стула, все еще не веря в случившееся, и в то, что завтра его жизнь должна круто измениться. Он никак не мог переварить всю полученную информацию, потому что в жизни умел заботиться только о других — о пациентах, жене, детях, и никогда не думал о себе, а тут надо принимать решение о своем будущем.

— Ладно, Егор, не давай сейчас окончательного ответа. Утро вечера мудренее. А сейчас давай поговорим о работе.

Ужин они закончили далеко за полночь. Савва Николаевич, не пивший много спиртного, все же опьянел, но не настолько, чтобы не дойти до дома. Он вызвал такси и отвез сперва охмелевшего напрочь Егора Алексеевича. А затем, вернувшись к своему дому, долго-долго стоял во дворе, запрокинув голову к небу, высматривал знакомые звезды и созвездия: вот Большая Медведица, а вот Полярная звезда… Увлекшись, он и не заметил, как зазвонил мобильник у него в кармане. Знакомый сосед, выгуливающий собачку, обратил на это внимание.

— Савва Николаевич, это у вас мобильник звонит? — вежливо сказал сосед.

— Кажется, у меня… Замечтался, глядя на звезды… Алло! Людмила, ты? Ничего не случилось, просто задержался по делам. Я сейчас уже около дома, стою, смотрю на звезды. Выходи, вместе посмотрим!

— Холодно?

— Да нет, вроде бы ничего. Погода прекрасная… Не придешь? Жаль! Ладно, не ругайся, сейчас иду, готовь чай с жасмином… Пока.

Савва Николаевич вздохнул и, взглянув на небо, пошел к дому, где его ждала жена.

На другой день он подписал заявление доцента Синичкина задним числом и передал в кадры для оформления увольнения по собственному желанию.

Через три дня секретарша доложила:

— Звонок из милиции, будете разговаривать?

— Кто спрашивает?

Секретарша уточнила:

— Следователь Таран.

— Как его?

— Илья Юрьевич…

Савва Николаевич взял трубку:

— Да, слушаю вас, Илья Юрьевич.

— Мне нужно уточнить, где находится сейчас ваш сотрудник Синичкин?

— Доцент Синичкин уволился по собственному желанию несколько дней назад, и где находится, мне неизвестно, — спокойно ответил следователю Савва Николаевич.

— Как уволился? Он же под следствием… Вы не могли его уволить, не уведомив меня… — все больше раздражаясь, произнес в трубку следователь Таран.

— Извините, но в таком тоне я с вами разговаривать не намерен. — И Савва Николаевич хотел было положить трубку телефона, но следователь, видимо, понял, что перегнул палку.

— Извините, профессор. Просто мне не понятно, почему вы его срочно уволили?

— Я его не увольнял, его уволила администрация института, а заявление он подал уже давно, с полмесяца назад. Я уговаривал остаться, но он не захотел… Больше мне ничего не известно о нем. Извините, но мне пора на лекцию. — И Савва Николаевич с удовлетворением отложил телефон, предупредив секретаршу: «Наталья Львовна, вы больше меня с господином Тараном или еще с кем из милиции не соединяйте. Найдите, что сказать. Впредь я буду разговаривать только с начальником. Уточните его фамилию, имя, отчество и телефон на всякий случай. И вот еще, позвоните в юридическую фирму „Защита“, пусть мне позвонит адвокат Надежда Николаевна Коношенкова. Скажите ей, что это моя просьба».