— Хорошо, Савва Николаевич, я все поняла.

— Ну вот и отлично. А теперь я пошел к студентам.

Войдя в аудиторию, Савва Николаевич первым делом сказал:

— Ребята, у меня плохая новость, уволился доцент Синичкин Егор Алексеевич. Теперь его лекции и практические занятия буду проводить я.

Симпатичная студентка из первого ряда взволнованно произнесла:

— Это из-за нее! — И девушка бросила короткий, гневный взгляд на высокую, хорошо и по моде одетую девицу в расстегнутом халате.

Ее ярко накрашенные губы, скривились в ухмылке:

— Беги, догоняй своего Егора Алексеевича.

Лицо симпатичной студентки покрылось яркими пятнами.

— Можно мне выйти? — и, не дожидаясь разрешения профессора, выбежала из аудитории.

— А что, собственно, происходит? — не сразу понял ситуацию Савва Николаевич. — Малахов, объясните мне, — обратился он к старосте цикла, молчаливому и уравновешенному парню.

— Студентка из 13-й группы Малика Радзанова пыталась за взятку сдать экзамен у Егора Алексеевича. Она сама об этом рассказала всем. Мол, доцент Синичкин вымогал деньги. Она же заявила об этом в милицию. Ну а дальше вам, наверное, известно больше, чем нам. Только у нас есть мнение… можно его озвучить сейчас в присутствии всех? — поднял глаза на профессора староста цикла.

— Конечно!

— Мы считаем Егора Алексеевича честным человеком, а Малика оговорила его, вернее, подставила… Она поспорила с одним из новых русских, что запросто любого преподавателя подкупит. Ну, за деньги сдаст экзамен…

— Ты говори, да не заговаривайся… — выскочила вперед студентка Радзанова. — Хватит вешать на меня всех собак. Ни с кем я не спорила… Если я с Кавказа и мусульманка, значит, меня можно обвинять во всем. Не получится, буду жаловаться! — И она выскочила из аудитории.

Все зашумели, как в пчелы в улье.

— Тихо, тихо, — поднял руку Савва Николаевич. — Спасибо, что просветили, по правде сказать, я всех этих подробностей не знал. Я не сомневаюсь в честности и порядочности доцента Синичкина Егора Алексеевича. Это во-первых. А во-вторых, кто затеял это грязное дело, нужно вывести на чистую воду. И сделать это нужно с вашей помощью. А сейчас давайте прекратим дискуссию и перейдем к лекции…

Аудитория, еще немного пошумев, успокоилась. Савва Николаевич, умудренный опытом человек, сам когда-то бывший студент, был благодарен этим мальчишкам и девчонкам за их смелый поступок — они заступились за преподавателя. И слезы невольно навернулись на глаза профессору. Он отвернулся к окну, достал платок, протер лицо и очки, постоял так несколько минут, а потом как ни в чем не бывало сказал:

— Студенты, как солдаты, не должны сдавать свои позиции и своих командиров. Иначе они уже не студенты, а стадо. Извините за вольность. — Он хотел еще что-то добавить, но его слова заглушили аплодисменты.

— Мы с вами, Савва Николаевич…

Через год дело на хирурга Синичкина закрыли из-за недоказанности самого получения взятки. Егор Алексеевич вернулся в свой любимый город на добротной иномарке, одетый в хороший костюм. Он первым делом бегом бросился на свою бывшую работу.

— Савва Николаевич, здравствуйте! — ворвался он в кабинет профессора.

— Ну вот, другое дело! — увидев улыбающегося и счастливого Егора Алексеевича, пробасил Савва Николаевич и крепко обнял его за плечи. — Так держать! Выход всегда напротив!

— Спасибо! Савва Николаевич, всегда буду помнить, я — ваш должник на всю жизнь.

— Нет, ты, Егорушка, мне ничего не должен. Лучше будет, если поможешь другому, когда кто-то будет нуждаться в твоей помощи. А еще благодари своих студентов. Это они вывели на чистую воду пошляков и мерзавцев, торговавших честью и достоинством преподавателей.

— Обязательно поблагодарю, Савва Николаевич. Сегодня уже все разошлись, а завтра с утра у вас же лекция, вот на ней, с вашего разрешения.

— Хорошо, договорились. А не пойти ли нам, Егор Алексеевич, в «Красную территорию».

— Не возражаю, только жену предупрежу и детей.

— Ну конечно, без этого нельзя. Кстати, и я позвоню Людмиле Сергеевне.

— Только, чур, я сегодня плачу.

— Хорошо. — И Савва Николаевич улыбнулся.

И оба, довольные, расстались, назначив встречу на восемь вечера.

Белое пятно луны то ярко вспыхивало, то вновь пряталось за облака, словно ныряло в бездонную глубину Вселенной. И только крыши домов изломанной линией снизу, а сверху оконная доска, как рамка, обрамляли небесную картину. Лежа на гостиничной кровати, Савва Николаевич загрустил. Совсем не так он представлял свою встречу с родным ему Питером. Мозглое утро встретило его при въезде в город мелким нудным дождем и холодным пронзительным ветром. Было такое впечатление, что силы природы протестовали против его приезда, пытаясь не то предупредить, не то остановить: мол, езжай к себе в N-ск, а тут тебя не ждут.