– Точно, – ответил я уверенно.

– Ну, можно тогда поискать будет и нанимателя, все какой-то след есть.

– След есть, а смысла нет, – повернулся к нему Арио. – Гербер это, дураку понятно. Ладно, тогда вот что сделайте: надо на дороге пост выставить, дождаться валашцев. Арвин, это к тебе, пока ты людьми богат. Перехватить где-то сразу после границы и переправить… вон Злой объяснит.

Я только кивнул.

– Злой, вы с Тесаком с Торком свяжитесь, договоритесь, как будете теперь общаться. – Перехватив мой вопросительный знак, пояснил: – Это тот, что с высокосвященным Бергом приходил. Пока и все, дальше по обстоятельствам. А сейчас отдохнуть дайте немного, в голове плывет все.

Мы лишь кивнули, да и вышли из комнаты.

Укрывались мы на большой винодельне, которая, как подозреваю, «Усадьбе купца Зарама» и принадлежала. Стояла она на берегу, за городом, соседей не было, построек много. Несколько старинных каменных зданий, дом, флигель да сараи, погреба, стены, а вокруг стен чисто поле. Охраняли ее двое «работников» вида вполне нерабочего, и заправлял всем старикан лет семидесяти, по виду так сущий отставной разбойник. Числилась винодельня неработающей, вроде как владелец ее в дальнем отъезде, так что только охрану нанял.

Место выглядело вроде как безопасным, подойти скрытно и вовсе не получится. В доме главной усадьбы даже башня была, на верхнем этаже которой сейчас Риф Белый дежурил, по сторонам поглядывая. А еще на винодельне была конюшня, а на конюшне с десяток лошадей, так что передвигаться мы могли быстро, случись чего.

Вообще по всему выходило, что «Усадьба» в Улле корни пустила крепко. Со слов Арио выходило, что и с городской стражей все решить должны, чтобы не копали слишком усердно, а списали перестрелку на спор двух групп контрабандистов, и искать нас никто не станет. Стража не станет, если точнее, а враги-то не преминут.

Похоже, что у князя Вайма насчет Улле планы большие. И почему-то не верится мне, что намерен он ограничиться только тем, чтобы в Городской Совет своих союзников провести. Не тот это человек, которому союзники нужны, он вассалов, а то и вовсе слуг предпочитает.

Жалко было Хорька. Голодный тоже свой был, но он-то что, головорез головорезом, а у них судьба вообще такая, а вот Бире Хорек… с сиротского детства с наемниками, и получается, что и вырасти не успел толком. Зарезали его в коридоре гостиничном, перехватив горло ножом. Так мы его и бросили. И главное, что похоронить по-человечески не получится, закопают там, где всех преступников хоронят, у городской свалки. И Голодного там же. И хлопотать никто не будет, потому что подозрения может это вызвать. Не хочется именно так помереть, если честно. Не для воина такие похороны. Хотя… не каждый воин, в бою павший, похоронен будет. Кто наших вольных хоронил? Хорошо, если всех в одной яме закопали, а не просто в степи бросили, падальщикам на пир.

Кстати, интересно, а тот разбойник, какого я узнал, о чем с буфетчиком разговаривал? Он просто пришел или все же специально к буфетчику? Хотя нет, не думаю, что к буфетчику, тот бы сдал им все: и вход в тайный зал, и потайной выход из него. Там бы нас и накрыли, никто бы не ушел. От кого-то другого весть о приезде Арио ушла.

Кстати, а вот нас, вольных, в расчет не брали. Потому что тогда хотя бы прикрытие возле флигеля поставили, а мои ничего такого не заметили. Что сие значит? Про нас ведь даже хозяин гостинцы знал, ему Арио за флигель вперед заплатил. А значит это то, что предал кто-то не местный и до того, как Арио наш маленький отряд с собой позвал. До Пулиха его предали. Именно что его, не нас.

Мыслями этими со Злым поделился. Тот помолчал, обдумывая и кусая сорванную травинку, потом кивнул:

– Точно. Где-то там крыса. Не могли они просто так тебя без присмотра оставить тогда, когда сами в окно лезли. И не ждал их караульный тебя, говоришь?

– Не ждал. Растерялся, поэтому я его так и свалил легко.

– Тогда никто нам не мешает поспрашивать хотя бы у буфетчика про гостя этого, так? Другим делам это не помеха. Кстати, что планируешь с валашцами Дария делать? Насколько я помню, на Северном тракте у самой границы есть и корчма большая, и при ней постоялый двор. Там много охранников живет из тех, что работу ищут, твоих и видно не будет.

– Так и сделаю.

Сейчас мы сидели на скамейке у колодца, что возвышался посреди двора, и смотрели на то, как красное солнце садится за дальние горы. Из дому вышел Тесак, увидел нас, махнул рукой. Во второй у него оплетенная соломой бутыль вина была. Подошел, сел, с негромким хлопком вытащил пробку.

– Помянем покойных, – сказал он. – За божьего человека Валька, которого знали как Голодного, и за Бире по прозванию Хорек, какому бы жить и жить еще. Покой и свет.

Сказал и приложился к горлышку, после чего, обтерев его рукавом, протянул бутыль мне.

– Покой и свет, – повторил я за ним.

Вино было легким и прохладным, явно из погреба. Третьим, повторив прощальные слова, выпил Злой. Посидели молча, а потом спать разошлись.

Наутро, пораньше, Арио снова собрал нас. Выглядел он не лучше, похоже, что от боли всю ночь не спал, а принимать какие-либо зелья отказался, потому что от них разум туманится, а только разум от Круглого сейчас и требуется. Но я подумал, что ночь помаявшись, Арио все же составил какой-то план.