Вернулся за стол, на вопросительные взгляды только головой покачал, мол, что тут еще скажешь?

– А отсюда куда сбежать можно?

– На соседнюю улицу, в лавку травника, – ответил Голодный. – И люк есть, из которого в ливневый сток попасть можно.

– Бывал здесь раньше?

– Не раз.

Еда была уже остывшая, но ел я с аппетитом. Злой с Голодным лениво попивали сильно разбавленное водой белое вино. Так минут пять прошло, потом дверь в соседнюю комнату открылась. Вошел Круглый, а с ним высокий худой человек лет сорока, темноволосый, с залысинами, бородка острая, а лицо недоброе, с плотно сжатыми тонкими губами и острым носом – как птица хищная. Одет просто, но явно дорого. Посмотрел на нас, кивнул, улыбнулся сухо, потом сказал:

– Здравствуйте, мастера почтенные.

Мы разом встали. Хоть не представлял его никто, но я сразу понял, что человек непростой. Совсем непростой. Видно хотя бы по тому, как рядом с ним Круглый держится, на шаг сзади и с явным почтением. Еще раз оглядел всех, слегка улыбаясь, потом просто повернулся и вышел. Выйдя из-за двери, к нему присоединился некто в хорошем сером сюртуке и с револьвером на поясе. Явно телохранитель. Арио открыл дверь в дальней стене соседней комнаты, сказал: «Я провожу» – и вышел первым. Похожий на птицу шагнул следом, последним телохранитель вышел.

Мы сели.

– Высокосвященный Берг, – тихо сказал Злой. – Я его раньше видел, еще в Альмаре.

Вот с кем судьба свела, получается. Священнослужитель корыстолюбивый, но один из тех, что возглавили церковный раскол. Для обновленцев почти святой теперь, его речи, обличающие корыстолюбие и подлость монофизитствующей церкви, расходятся в списках по всем землям. И влияние его сейчас как бы не больше княжеского.

Дверь отворилась, вернулся Арио. Уселся за стол, плеснул вина, щедро долил водой, затем залпом выпил.

– Все видели?

– Видеть-то видели, мастер Арио, – кивнул я, – только для чего?

– Для того, что здесь выборы на носу. – Арио оставил стакан, взял из вазы апельсин и начал его чистить, снимая кожуру спиралью. – Городской Совет здесь из двадцати человек состоит, все главы разных торговых домов и ремесленных гильдий. И у всех свои интересы, кто с Риссом больше торгует, а кто и с Валашем. – Последний кусок кожуры упал на стол, и Арио разломил плод пополам. – А есть и такие, кому все равно, в общем, их дело сторона. И вот такие могут что наших сторонников поддержать, что валашских. А дело к выборам городского правителя, и кого выберут, тот дальше Улле в плавание и поведет, как сотник.

– А высокосвященный?

– Высокосвященный в голосовании не участвует, и больше того – на улицах кричать стали про его корыстолюбие, про то, что он уже давно не духовное лицо, а купец. – Арио оторвал дольку и закинул в рот. – Понятно, кто таким разговорам автор и потатчик, но дело они делают. В Улле далеко не все еще к обновленцам перешли, а Городскому Совету до вероисповедания дела нет, это не Валаш и не наш Рисс, тут только дело во главе всего.

Я между тем покончил с едой, отодвинул тарелку и налил себе просто воды. Арио же, быстро жуя, между тем продолжал:

– Тут еще кто-то раскопал, что двоюродный брат высокосвященного, который числится главой селитряной монополии, поднялся на работорговле. Это потом они концессию на острове Плоском выкупили, а сперва кузен возил туда и продавал рабов, которых скупал у горцев и в Северных княжествах, все больше из пленных. Это законно, но… – Арио поморщился, а мы все кивнули.

Все верно, работорговля вроде и законна, да вот руки работорговцам не подают и в приличные места их не пускают. Если о ком-то подобное говорить начинают, то жизнь его куда как труднее становится. И если подобное к высокосвященному Бергу привязать получится, слава его в городе Улле может и вовсе ниже всякого дна упасть, тут сомнений нет.

– Сам же высокосвященный сказал, что в городе сейчас где-то обретается Гербер Броккский. – Арио посмотрел на нас на всех по очереди, выдерживая паузу, вроде как для того, чтобы мы поняли серьезность сказанного. – А это младший брат потомственного владетеля всех земель вокруг, понятное дело, Брокка, что на севере Валашского княжества, и он у Орбеля Второго служит тем, кем я служу у князя Вайма. И вот это важней всего. Его с картины стереть – это как лучшего полка Орбеля лишить. А если… – Он замолчал, как бы ожидая, что я продолжу мысль.

– Если его живым поймать?

– Именно так. Это как меня живым. Но речь пока не об этом, а о том, что Гербер здесь сорит деньгами и дает невероятные взятки. Похоже, что Орбель Второй всерьез испугался того, что Улле с ним окончательно в делах разойдется, и тогда… тогда много что он теряет, очень много. И бросил он на стол сейчас все, что у него есть, раз сам Гербер приехал.

– Так что сделать мы должны? – спросил Голодный.

– Пока получается так, что должны мы дождаться десятка из взвода Дария, который скоро прибудет. – Арио загнул палец. – Хорошо, что я их тоже сюда вызвал, как чувствовал, что понадобятся.