– Чего, мам? – устремил он на Валентину свой распахнутый взгляд.

– Максим, мы, по-моему, с тобой договаривались, – спокойным голосом обратилась Вершинина к сыну, – когда я дома, ты свою «балалайку» делаешь как можно тише.

– Да ведь и так ничего не слышно, – неуверенно сказал он.

– Я устала, дорогуша, – с фамильярной нежностью сказала она.

– Ла-адно, – одновременно покорно и недовольно протянул Максим.

– Кстати, – Вершинина вспомнила, что она не только начальник службы безопасности и «молодая» писательница, но также и человек, ответственный за воспитание и образование подрастающего поколения в лице собственного сына, – ты уроки выучил?

– Давно уж.

– И сочинение написал? Вам ведь, если я не ошибаюсь, по литературе задавали.

– Написал, если хочешь, проверь, – с легкой обидой в голосе ответил Максим.

– А с английским что? Ты к Веронике Анатольевне подходил?

– Она сказала, что на следующем уроке спросит меня.

– Ты давай двойку свою исправляй! – назидательно и твердо произнесла Валентина Андреевна.

– Да я все уже приготовил, – с легким раздражением ответил Максим, ему не терпелось скорее вернуться к своим дискам и «Денди».

– Оставь сочинение на столе, я завтра утром посмотрю. Как у тебя с твоим айкидо?

– В следующее воскресенье соревнования, ты сможешь прийти?

– Постараюсь. Иди, я тебя поцелую и ложись спать, поздно уже.

– Мам, ну еще полчасика, ладно? – умоляюще произнес Максим, – мне осталось еще два уровня пройти.

– Хорошо, но только полчаса.

Вершинина нежно привлекла к себе сына и, чмокнув его в щеку, провела рукой по светлому бобрику его волос.

«До чего же он похож на отца, – подумала Вершинина, глядя не Максима, – но что поделаешь, насильно мил не будешь».

С мужем Вершинина рассталась, когда Максиму было пять лет. Разошлись без скандалов и сцен, по обоюдному согласию. Вскоре Олег – так звали бывшего мужа Валандры, снова женился.

Его новая жена Марина если и не была полной противоположностью Вершининой, то отличалась от нее большей домовитостью, сердобольностью и рвением, с которым выполняла свои семейные обязанности. В общем, Марина, можно сказать, воплощала тот идеал женщины, к которому всю жизнь сознательно и бессознательно стремился Олег.

Сойдясь с мягкой, покладистой, сюсюкающей, сдувающей с него пылинки Мариной, он как бы опроверг физический закон, согласно которого одинаково заряженные частицы отталкиваются.

Будучи рыхлым, безынициативным, добродушно-вялым субъектом, Олег, казалось бы должен был дополнять волевую, энергичную Валандру. Так оно и было до определенного времени. Но с годами ему надоело все время уступать и повиноваться, как бы определили это психологи «быть ведомым» и захотелось быть «ведущим».

Валентина же устала и на работе, и дома быть на первых ролях, ей стало просто скучно, хотелось иметь равного партнера, обсуждать новые книги и фильмы, гулять по ночному городу, любить, в конце концов, и быть любимой.

«Сидя в теплом салоне, я думала о федоровском деле, или лучше его назвать трифоновским? Не важно, как назвать, главное – докопаться до сути. Все говорит за то, что Трифонов Федорова не убивал, у него просто не было для этого мотива. Мне знаком этот тип людей – они полностью погружены в себя и свои занятия. Конечно, иной раз они могут довольно агрессивно среагировать на внешний раздражитель, если тот мешает им заниматься делом. Но нужно сильно постараться, чтобы вывести их из себя.

Трифонов из дома выходил только при крайней необходимости и хоть жили они с Федоровым на одной лестничной площадке, общей стены не имели, и, следовательно, в качестве раздражителя Федоров выступить не мог.

Трифонов в качестве жаждущего обогащения убийцы вообще смешон. Значит, монеты, которые у него нашли, подкинул ему настоящий убийца, совершенно верно рассчитав, что милиция непременно их найдет и удовлетворится попавшим в ее распоряжение набором: труп, убийца и мотив.

Таким образом, настоящий убийца тот, кто подбросил эти монеты Трифонову. Последний вел уединенный образ жизни, выходил из дома редко, поэтому убийце нужно было, возможно, выжидать не один день, чтобы осуществить свой план с подброской монет.

Он должен был быть абсолютно уверен в том, что Трифонова в определенный момент дома нет и совершить убийство в строго ограниченное время, увязав его с отсутствием Петра Петровича.

Можно было, конечно, поступить и по-другому: изъять монеты у Федорова – не такая уж это крупная вещь, чтобы сразу обнаружить пропажу, и уже потом, дождавшись очередного выхода Трифонова, подкинуть их ему, а уж после убить Федорова. Но все это мог сделать человек, который во-первых, имел ключи от квартиры Федорова, а во-вторых, знал кодовое слово, чтобы дать отбой тревожной группе.